Книга Фиалковый роман, страница 114 – Манна Небесная

— Сергей... мне так жаль... так невыносимо жаль, что меня не было рядом все эти годы. Что я не видел, как ты растёшь... что пропустил самое главное.

Он крепче сжал руку сына, словно боясь отпустить его снова в мир одиночества.

Сергей мягко высвободил ладонь и положил её на плечо отцу — простой, мужской жест поддержки и прощения.

— Не надо жалеть. Правда. Я не сержусь. Знаете... я всегда чувствовал какую-то пустоту. Словно чего-то не хватало. А теперь... теперь я просто рад. Рад, что у меня наконец-то есть отец.

В палате снова повисла тишина.

Андрей смотрел на своих детей — на дочь, которая была ему дочерью по сердцу, и на сына, который был ему сыном по крови. Два самых дорогих ему человека стояли рядом, живые, настоящие. Но он видел не только радость встречи. Он видел их тайну. Он видел ту запретную нить притяжения, которая связывала их теперь неразрывно и мучительно.

«Боже мой», — подумал он с внезапным ужасом отца и мудростью человека, стоящего на пороге смерти или новой жизни. — «Что я наделал? Что мы все наделали? Они же дети... они любят друг друга».

Эта мысль пронзила его острее любой физической боли от операции. Он смотрел в глаза Сергею — глаза его отца в молодости — и видел там отражение своей собственной юности: порывистость, страсть, готовность перевернуть мир ради любви. И он видел эти же чувства в глазах Софии.

Он был им благодарен за спасение жизни. Но сейчас он молил Бога лишь об одном: чтобы эта новая правда о родстве не стала для них обоих смертным приговором их чувствам.

Тишина стала густой и осязаемой.

Андрей смотрел то на Сергея, то на Софию. Они молчали, но их молчание кричало громче слов о боли потери и невозможности быть вместе.

— Дети мои... — тихо произнёс он наконец голосом полным отцовской тревоги и неизбывной вины за всё случившееся с ними по его вине или по воле судьбы. — Будьте сильными... ради себя самих.

Это было всё, что он мог им сказать сейчас — благословение и мольба одновременно.

Две недели спустя лечащий врач просмотрев последние анализы и результаты обследования Андрея, принял решение, которого все ждали с нетерпением. Он вошёл в палату с той спокойной уверенностью, которая всегда вселяла в пациентов надежду.

— Ну что, Андрей Владимирович — сказал он, присаживаясь на край кровати и складывая на коленях историю болезни. — Пора вам отсюда выбираться. В стенах клиники вы уже сделали всё, что могли. Теперь главное — покой, правильное питание и постепенное возвращение к привычной жизни. Домашняя обстановка, как ни крути, лечит не хуже лекарств.

Он сделал паузу, внимательно глядя на молодого человека.

— Я выпишу вас завтра. Но! — врач поднял указательный палец. — Никаких геройств. Никаких пробежек по лестницам. Домой — только в кресле. Мы не будем рисковать швами и общим состоянием. Пусть вас доставят с максимальным комфортом.

Андрей кивнул, чувствуя, как внутри разгорается радость.

— Я понимаю, доктор. Буду беречь себя.

— Вот и славно. Дома стены помогают. Там и стены родные, и воздух свой. Восстановление пойдёт быстрее. Главное — слушайте маму и не рвитесь в бой раньше времени.

Врач встал, давая понять, что разговор окончен.

— Готовьтесь к выписке. Я распоряжусь насчёт кресла и сопровождения завтра сразу после утреннего осмотра.