Книга Фиалковый роман, страница 115 – Манна Небесная

Андрей сжимал в руке телефон. Он долго смотрел на знакомый номер жены, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости и тревоги.

— Катя, — начал он, когда она ответила. Его голос звучал тихо, почти виновато. — Я... меня выписывают. Завтра после утреннего осмотра.

На том конце провода повисла тяжёлая пауза.

— Хорошо. Я приеду за тобой.

— Нет, постой... Я не могу пока ходить. Врач сказал, только на кресле. Катя, мне нужна твоя помощь. Нужно подготовить дом. Чтобы я мог... чтобы я мог передвигаться. Прошу тебя.

В трубке было слышно лишь её дыхание. Андрей представил, как она стоит в их роскошной гостиной, сжимая телефон, и её лицо снова становится непроницаемой маской.

— Хорошо, — наконец произнесла она ровным, чужим голосом. — Я всё сделаю. Пандус у входа уже есть. Внутри тоже всё будет готово к твоему приезду.

— Спасибо, — выдохнул он с облегчением.

— Не за что, Андрей. Это мой долг.

Она не сказала «дорогой». Она не сказала «я жду тебя». Но она согласилась. И в этом скупом согласии было больше смысла, чем во всех её обещаниях раньше.

* * *

Москва куталась в пушистые сугробы, а на территории «Винзавода» кипела работа: здесь готовилась выставка фотографий, посвящённых архитектуре города. Просторные цеха бывшего завода, с их кирпичными стенами и высокими потолками, стали идеальным фоном для снимков, на которых переплетались история и современность столицы.

София и Сергей старались не выделяться. После всего, что случилось, они договорились: на людях — только «брат» и «сестра». Никаких взглядов, никаких касаний. Чистая биология и общая тяга к искусству. Получалось, мягко говоря, комично.

— Серёж, ты не мог бы... ну... передать мне тот зажим для фотографий? — шептала София, делая вид, что её интересует только развешивание работ.

Сергей, стоявший у противоположной стены, делал каменное лицо.

— Конечно, Соня. Держи зажим, сестра.

Он протягивал ей зажим так торжественно, словно вручал скипетр. София брала его кончиками пальцев, стараясь не коснуться его руки, и тут же заливалась краской. Ассистент выставки, проходивший мимо, громко фыркал в кулак.

В монтажной было ещё хуже. Они сидели за одним столом, обложившись каталогами так, что едва видели друг друга.

— Сестра, ты не подскажешь, где у нас серия про конструктивизм? — громким шёпотом спрашивал Сергей, косясь на куратора.

— Брат, она в синей папке, — отвечала София, старательно глядя в свой блокнот. — Только не перепутай экспозиционный ряд с хронологическим, а то будет как в прошлый раз.

— Когда это я путал? — возмущался Сергей так, что на них оборачивались. — Я просто... проверял твою внимательность!

София прыскала в кулачок, но тут же спохватывалась и делала серьёзное лицо.

— Конечно-конечно, брат. Проверял. Очень... познавательно.

Однажды они столкнулись в дверях монтажной после совещания. Сергей галантно придержал дверь.

— Проходи, сестра.

— Спасибо, брат, — пропела София и, не удержавшись, показала ему язык.

Сергей замер на секунду, а потом расплылся в улыбке.

— Сонька... ну ты даёшь. Мы же брат и сестра.

Она рассмеялась, и в этом смехе уже теплос примесью горечи.

— Ага. Самые странные брат и сестра во всём «Винзаводе». Нас скоро в цирк возьмут выступать с номером «Как не смотреть друг на друга».