Книга Фиалковый роман, страница 92 – Манна Небесная

Процедура заняла всего несколько минут, но для них это время растянулось в вечность. Когда всё закончилось, они вышли в коридор молча. Каждый был заперт в своей клетке из мыслей и страхов.

Ожидание результатов превратилось в пытку. Владимир Владимирович мерил шагами пространство между панорамным окном с видом на город и огромным фикусом в дизайнерской кадке. Ангелина Эдуардовна бездумно листала свежий номер журнала «Сноб», не видя ни одной строчки. София смотрела в окно на парковку для VIP-клиентов, где суетились люди с букетами и пакетами из дорогого супермаркета, живущие своей обычной жизнью.

Прошёл час. Полтора. Наконец дверь кабинета врача — массивная, с латунной табличкой — открылась.

* * *

Он вышел к ним не сразу. Сначала он несколько минут стоял у окна своего кабинета, глядя на результаты анализов на экране монитора. Он видел цифры, видел процентные соотношения антигенов главного комплекса гистосовместимости (HLA). Он видел то, что должен был сказать, и понимал: эти слова разрушат их мир до основания.

Когда он открыл дверь кабинета и жестом пригласил войти только Владимира Владимировича, его лицо было каменным.

В коридоре повисла тишина. София и Ангелина Эдуардовна остались сидеть на своих местах, разделённые невидимой стеной тревоги. София смотрела в пол, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Ангелина Эдуардовна сидела неподвижно, словно боялась пошевелиться и спугнуть надежду.

— Ну что там? — не выдержала София, не поднимая глаз. Её голос звучал глухо.

— Тише, — прошептала Ангелина Эдуардовна. — Не мешай им.

— А что «тише»? — София резко повернулась к ней. В её глазах блеснул вызов. — Мы тут сидим как на иголках. Может, ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Ангелина Эдуардовна вздрогнула и посмотрела на дочь с болью:

— София, пожалуйста... Сейчас не время для ссор.

— Для ссор? — горько усмехнулась девушка. — А для чего время? Для ожидания? Чтобы потом услышать, что всё зря?

Они замолчали, но напряжение между ними не спало. Каждая была заперта в своей клетке из страха и вины.

Тем временем за массивной дверью кабинета врач говорил сухим, профессиональным тоном:

— ...Я вынужден отказаться от их использования как от основного источника. Риск отторжения или развития реакции «трансплантат против хозяина» слишком велик при использовании материала от пожилых доноров.

Владимир Владимирович молчал несколько секунд. Его лицо окаменело ещё больше.

— Но это ещё не всё, — врач сделал паузу, подбирая слова. — Анализы Софии... Они не подошли совсем. Ни по одному ключевому маркеру первого порядка.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Владимир Владимирович смотрел на врача, и в его взгляде читался немой вопрос.

— Вероятность такого полного несовпадения у родителей и детей практически равна нулю... если они являются биологическими родственниками по прямой линии наследования антигенов от отца или матери, — продолжил врач тише. — С медицинской точки зрения это означает одно: София не является биологической дочерью Андрея.

Владимир Владимирович медленно кивнул, принимая информацию. Он не стал задавать вопросов и не показал эмоций. Он просто принял этот удар как ещё один факт в череде плохих новостей. «Я подумаю об этом позже», — решил он про себя. Сейчас главным было другое.