Книга Гром над пионерским лагерем, страница 81 – Валерий Шарапов

«Ничего, — подумал он, — посадят — узнаешь».

…Пока взрослый и местами здравомыслящий человек таращился на портрет уголовника-сидельца, другой уголовник, распластавшись на чердаке под потолком, смотрел на него в щель между старыми досками. Дивился. Заодно и пытался сообразить, как лучше поступить. Руки чесались прямо сейчас разнести ему затылок, вон как удобно подставляется под выстрел. Но в таком случае придется валить тотчас, потея, суетясь, теряя тапки и уютное убежище. Деструктивно. «И что же он тут делает?» Наталья не могла так глупо поступить — с утра Князь уточнил свой ультиматум: если она попытается повторить свой предательский финт — прокурору немедленно пойдет малява насчет того, что осужденный Введенский не выдал оборудование для фальсификации. А то и про убиенного Палкина можно вспомнить — ну, для начала, со значением подчеркнул Князь. И Наталья, побледнев до синевы, вроде бы все правильно поняла.

«Так. Если поняла, то что этот хмырь тут шарит? Или кляуза прошла вхолостую, не к тем попала? Ох уж эта рабоче-крестьянская, рожденная революцией! Их к расхитителям направляют, а они по помойкам шарят. Ну ничего. Зайдем с другого боку, теперь и голодранцы пособят. Закопаю».

С улицы послышались легкие шаги — возвращалась Наталья. Скрипнуло крыльцо, дверь отворилась, хозяйка с порога спросила:

— Кто это у нас еще такой самостоятельный?

Князь подумал: «Интересный поворот. Сейчас и выясним, все ли поняла, или подоступнее объяснить».

В ответ на прямой вопрос Акимов ответил так же:

— Я это. Извини, я без приглашения.

Наталья, пристраивая на гвоздик платок, ехидно заметила:

— У вас работа такая, Сергей Палыч. Вы не стесняйтесь, тут давно не дом, а натурально проходной двор.

Акимов, не дождавшись приглашения, сел к столу сам, неловко повертел на столе подстаканник.

— Красивый.

— Да.

— Твой?

Наталья одарила красноречивым взглядом:

— А если и мой, то что?

— Ничего.

Введенская ядовито продолжила:

— Снова ваши пустые подозрения?

— Наташа.

— А я вот сейчас встретила Рубцова…

— И что?

— Признался, что «заходил». Как это все понимать? Вламываются в чужой дом, без приглашения…

— У тебя так уютно, красиво, тянет заскочить на огонек.

— За такие желания не сажают, нет?

Акимов понял, что видит перед собой еще одного товарища, пришедшего «с ковра». И спросил с сочувствием:

— И тебя пропесочили?

Наталья, фыркнув, бросила на стол папку, но тотчас подровняла.

— Имел место очередной расстрельный собор.

— Не оценили?

— Да сожрали меня с потрохами, если интересно. Мои эскизы шелка для раджей вызвали резкое неприятие.

— А Вера хвалила.

Наталья, казалось, не слушала, изображая чей-то гнусный голос:

— …«почему павлины, а не индийские колхозники»?

— Бывают такие?

— Откуда мне знать-то?! — возмутилась она и продолжила таким же противным макаром: — «А коллектив вот интересуется: где связь с социалистической действительностью?» Я: «Товарищи, это же индийские мотивы!» — а они: «А что, раз индус, то не может быть социалистом? Что за чуждые идеи!»

Она все излагала, излагала свои горести, и голова постепенно начинала пухнуть, но тут Акимов вскинулся: показалось или Наталья глядит как-то по-иному, выкатив и без того огромные глаза и вроде бы кивая в сторону двери на другую половину.