Книга Гром над пионерским лагерем, страница 87 – Валерий Шарапов

И тотчас, будто устыдившись громких слов, улыбнулся, пожал руку — ну а тут как раз Акимов ввалился в дом. И Пельмень машинально сунул сверток за пазуху, не успев осознать, что уже сделал выбор. Князь приказал: «Сюда ни ногой. Если что — передам через Соньку» — и черным вороном взлетел на чердак.

…Когда до Князя стало далеко, а до проходной близко, старые сомнения принялись поднимать свои змеиные головы. Они, казалось, извивались и шипели о том, что теперь-то он точно ворюга и предатель и что во всем, в чем он когда-либо кого-то уличал, виноват он сам. И что самое умное теперь — скинуть подобру-поздорову сверток этот, который жег, как раскаленный кирпич, а потом надавать Яшке, чтобы не смел к этой Красной сосне приближаться. И Эйхе сказать, что, если желает, пусть сам делает проводку этой своей…

Андрюха-то терзался совестью, а ноги как бы сами по себе все ускоряли ход, так, что руки не дошли выкинуть эти чертовы фантики.

Деревья расступились, и вот уже виден был фонарь над проходной ДПР, у которого стоял под разгрузку ЗИС-5, в кузове горой навален кирпич-половняк, надо думать, брак со стройки (а может, и с фабрики), но для кладки сгодится. Шофер дергался, курил и тихо орал на Эйхе. Из этой холодно-кипящей беседы, как из котла с кашей, вылетали горячие брызги: «баки не заколачивай», «сверх меры привез», «гнал с перерасходом», «не выгружу» и прочее. Виктор Робертович что-то втолковывал, но было видно, что напрасно. Тут, увидев Пельменя, махнул рукой: подойди, дескать. Андрей приблизился, заведующий, отменно вежливо попросив скандалиста «подождать», отвел парня в сторонку.

— Сбегай, будь другом, в кабинет, там в жестянке, на нижней полке. Принеси двадцать рублей. А я его тут покараулю, как бы не сбежал. — И передав с рук в руки ключ, поторопил: — Быстрее, Андрей.

Опомнился Пельмень уже в кабинете заведующего, крошечном, в котором большую часть занимал как раз сейф, вторую — письменный стол, а где спал ночами Эйхе — не знал никто.

Обмирая, Андрюха вставил в скважину и повернул ключ, старый сейф радушно распахнул двери. Был он полон, только многочисленными личными делами всех этих вшивых беспризорников, которые толпами проходили через ДПР. Ага, вот и жестянка. Пельмень, открыв крышку, решительно взял два червонца и совсем уже было закрыл — но тут бес его дернул: а сколько их тут всего?

В жестянке было в аккурат восемьсот пятьдесят рублей.

Тогда Пельмень решительно забрал пятьсот и недрогнувшей рукой распатронил и подложил в жестянку две пачки, которые дал Князь, — два раза по пятьдесят червонцев.

Во дворе уже бушевала третья мировая, и шофер был готов совершить в ней первый таран. Поэтому Эйхе просто забрал у Андрея два фальшивых червонца — а тот держал их на вытянутой руке, как гранату без чеки, — и сунул скандалисту.

Шофер победоносно отщелкнул бычок, провозгласил:

— То-то же. — И пошел в кабину вываливать груз.

Эйхе, непривычно встрепанный, аж белый от злости, процедил:

— Подлец. Сговорились на одну сумму, а как привез — подорожало. Ему, видите ли, еще с завскладом поделиться бы, а то в следующий раз не отпустит. Ну неважно, можно приступать хоть к фундаменту, к зиме бы поспеть… Черт, еще с пожарными согласовывать… — Тут он вспомнил о том, что интересовало его не меньше бани: — Что, Андрей, проводку сделал?