Книга Гром над пионерским лагерем, страница 89 – Валерий Шарапов

Но тут Светка сообщила:

— За Соней присмотри, будь добр. Ухо, что ли, застудила, хнычет в обнимку со своим медведем! И ведь только что из дома.

— Чего это она из дома среди недели? — заинтересовался Колька.

— А у нее до того что-то с животом было. Отводили к Наталье.

— Так и сейчас домой бы ее сплавили — и все.

— Щаз. Оля попробовала Наталье заикнуться — она тотчас заткнула: все вопросы, говорит, маме адресуй, я ее замечания дорабатываю. Денно, говорит, и нощно.

Колька собрался по-быстрому, сунул в карман спутавшуюся насмерть леску — как раз будет занятие на ночь, — и пошли они со Светкой в лагерь. Несмотря ни на что, настроение у Пожарского было самым радужным, он то и дело подтрунивал над девчонкой. Только она была в каком-то необычном сумрачном настроении, отвечала односложно или вообще отмалчивалась. В конце концов Кольке это надоело, и он прямо спросил:

— Света, случилось что?

— Ничего.

— А я вижу, что случилось. Выкладывай.

И Светка, для порядка помявшись, вывалила все свои горести так: она считает, что Яшка что-то крутит, мутит и вляпался в очередную трясину. Ну а кому она могла еще пожаловаться? Подружки не поймут, брат Санька ответит одним: связалась с хлыщом — вот и хлебай (они с Анчуткой давно помирились, но Приходько злопамятный). Колька — это почти что старший братан, в любом случае умнее, чем эти все… неумные!

Новость Кольку ни на полногтя не удивила. Чего-то подобного надо было ожидать после того, как эти двое свалили с фабрики к Эйхе на хлеба, за высокий забор, куда посторонним хода нет. В точности, как было с Кузнецовым. Только Максим Максимыч хоть и вор, но мужик порядочный, а этому ни капли доверия нет. Колька решил выяснить подробности:

— С чего взяла-то?

— Как это «с чего»? Снова деньги появились.

— Зарабатывать стал лучше.

— Ага, — ехидно поддакнула Светка, — прям так лучше, что собрался дачу в Крыму покупать? Что он там, в ДПР, вшей на мясо разводит?

Колька спросил по сути:

— Какая дача и какой Крым?

— А такая, что он на полном серьезе говорит: уедем уже к осени и будем, как это там… пузо на камнях греть.

— Болтает.

— Если бы только болтал, — возразила она, — вещи новые появляются, часы купил себе.

— Поигрывать начал?

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Шпионила.

— И не…

— Нет, не стыдно. И вот что я заметила: только вернется из командировки — и тотчас начинает сорить деньгами. А перед отъездом — обязательно наведывается к тетке Наталье.

— Зачем?

Светка развела руками:

— Мне почем знать? Врет, что свет ей проводит, что ли.

— Почему врет-то, фонарь висит?

— Да-а-а-а? И сколько же времени надо, чтобы весь такой огромный дом осветить, а? — И девчонка решительно подвела черту: — Колька, тут не то что-то. И обрати внимание, Сонька какая стала: приличная, спокойная — так было только тогда, когда дед Лука дома был, то есть этот… дядя Миша. Я помню.

Колька согласился: да, изменилось поведение Сони, но он-то приписывал это своему педагогическому успеху. Тут Приходько, помолчав, выдала главное:

— Я Князева видела.

— Ко-го?!

— Да Князева же! Профессора. Андрея Николаевича. Из музея Москвы, помнишь?

Пожарский попытался пошутить:

— Во сне, что ль, видела? А ты шалунья!

Светка серьезно возразила:

— Вот что ты дурак такой. В каком сне? На «Летчике-испытателе».