Книга Не время умирать, страница 86 – Валерий Шарапов

— Видишь?

— Ты хочешь сказать, что малява, анонимка и ходатайство отпечатаны на одном агрегате.

— Именно.

Волин достал лупу. Некоторое время спустя признал:

— Прав ты, Гриша. Машинка печатная, скорее всего «Москва», не новая, но хранится и используется аккуратно…

— И регулярно, – усмехнулся Богомаз, – хотя «Москва» – агрегат кабинетный, не для машинисток. И напечатано-то, обрати внимание, неумело, двумя пальцами.

— Мужчина, женщина, твое мнение?

Богомаз не успел высказаться – вернулась Введенская. Григорий Александрович немедленно состроил добродушную гримасу и заворковал, точно завершая никчемный разговор:

— …Но если вы, товарищ капитан, считаете, что ничего заслуживающего вашего внимания… – И далее, как бы только увидев вошедшую, продолжил: – Вы уже, Екатерина Сергеевна? Замечательно. Вы мне нужны.

— А мне – нет, – сообщил Волин и хотел было прибавить что-то, но, взглянув на подчиненную, насторожился: – Что опять?

Введенская, подходя, тянула бумагу, и рука у нее ходила ходуном.

— Оставьте игрушки, доложите как следует, – жестко предписал Богомаз.

Катерина, забыв, что она в гражданском, козырнула:

— Есть! Результатами исследований установлено: на рукоятях удавки, футляре и корпусе фотоаппарата марки «ФЭД» и скрипки, инвентарный номер двенадцать эм-эс-ка, обнаружены годные к идентификации… – Введенская, точно захлебнувшись воздухом, улыбнулась и пролепетала: – Товарищи! Идентичные же отпечатки, и незнакомых нам людей.

— Хорошо, – подумав, одобрил Богомаз.

Волин спросил:

— Картотеку запросили? Значатся? Чьи?

— Неизвестного лица.

Подполковник безмятежно констатировал:

— Плохо.

— И чему же тогда вы так рады, товарищ лейтенант? – вздохнул Волин.

— Никак нет, ничему!

— И правильно. К тому же нож только сейчас у вас приняли, когда еще результаты будут – нечего и додумывать. Ах да. Товарищ подполковник, как я уже и сказал, мне она не нужна.

Введенская, четко развернувшись, вышла за дверь. Когда она, кипя обидой и ядом, шла по коридору, нагнал Богомаз, по-свойски взял под руку, повел, поддерживая, как увечную, вниз по мраморной лестнице, на выход, через внутренний двор.

Как только они убрались, Виктор Михайлович немедленно связался по внутреннему с НТО:

— Волин. Юлия, вам доставили сапожный нож марки «Швиль». Да, Введенская. Личная просьба, буквально на коленях ползаю: поскорее! Юленька, умоляю. Все что угодно, вплоть до звезды с небес. Ах это. Конечно. Жду, считая минуты.

Несмотря на то что Богомаз был пухлым, он двигался быстро, Катерина порядком запыхалась, но, сколько ни пыталась высвободиться, – не получилось. Наконец возмутилась:

— Послушайте, товарищ подполковник!

— Вольно, Елисеева. Можно по-старому, Гришей.

— Отпустите! Я на больничном, мне домой пора. Электричка же!

— Успеется, – отрезал Григорий и все тащил дальше, во дворы, в сторону Цветного бульвара.

Довольно много дворов прошли, но ни один Богомаза не устраивал – везде было полно народу. Наконец в глубине одного дворика, в тени огромной липы, оказалось пусто, не было ни бабушек, ни малышни. И скамеек не было, лишь болтались на толстой ветке веревочные самодельные качели.

— Прошу. – Богомаз указал на деревянную сидушку.

Катерина утомилась и запыхалась, но съязвила:

— Благодарю покорно, я давно выросла.