Книга Не время умирать, страница 87 – Валерий Шарапов

— Сядь.

— Как с собакой обращаются, – проворчала она, но послушалась, уселась на качели, взялась за веревочки.

Григорий, подполковник Богомаз, замначуправления, принялся раскачивать, и это несерьезное, неподобающее занятие делал с серьезным видом. Излагал следующее:

— Слушай внимательно. Я был в кадрах, узнал совершенно точно: девчат демобилизуют.

— Хорошо.

— Заткнись. Это других просто демобилизуют. По тебе же подняли документы, проводится внутренняя проверка, и в ближайшее время будет рассматриваться вопрос по дисциплинарной ответственности.

— Это за что?

— Ты дура?

— Ну знаешь…

— Катерина, проснись. За что – в нашем деле всегда найти можно. К тому же тебя как-то надо уволить, а ты молодая мать.

— Да, но повод?..

— Поводом твой благоверный. Цыц. Ты очи-то не закатывай, а слушай ухом. Елисеева, разведись для вида.

— Нет.

— Така любовь?

— И это тоже.

— Влепят несоответствие.

— Плевать.

— В дворничихи пойдешь?

— Пойду, куда возьмут.

— И туда не возьмут. – Григорий покачал еще немного качели и продолжил: – Есть и другой вариант.

— Какой же?

— Перевод ко мне, в хозяйственное управление.

— Снова дебет-кредит, бумажки да экспертизки? Во, – она провела пальцем под подбородком, – сыта по горло, Гриша.

— Лет тебе сколько? Всё крестовые походы на душегубов, сорок пять кило против финки. Рассуди наконец трезво: все равно тебе крышка. Виктор бесконечно прикрывать не сможет – это раз, пополнение из демобилизованных – два, ваша сестра на сыске не нужна…

— Только что была нужна!

— Теперь нет. Бандитизм, разбой – это семечки, скоро всех к ногтю прижмем – два года, максимально три. Дальше-то труднее пойдет. Чуть пожирнее жить станем – и снова полезут ворюги, растратчики, взяточники. Вот это будет страшный враг. Под кожей сидит, как чесотка, не выведешь запросто.

Увлекшись, слишком сильно качнул, Катерина едва успела ухватиться за ручки:

— Уронишь!

— Извини. На пушку надежды никакой, думать надо. А кому думать-то прикажешь?

— Сам сказал: пополнение.

Подполковник сплюнул, как простой смертный, и тотчас, застеснявшись, затер след плевка сияюще начищенным ботинком.

— Пополнение! В ведомости крестики ставят. Носиться по лесам с пистолетами много ума не надо, а ты – другое дело, экономист, в бумагах разбираешься лучше Госконтроля. Ну?

Она молчала, качаясь туда-сюда, глядя вверх. Кроны старых лип и тополей сходились куполом, через них сияло яркое солнце. Небо над колодцем двора было такое ясное, безоблачное. Было слышно, как на бульваре гомонит малышня, наверное, дети выходили с дневного циркового представления. Григорий напомнил о себе:

— Времени нет. Елисеева, выручай.

На колено ей уселась бабочка. Катерина вдруг вспомнила, что это первая, увиденная ею в этом году, и по-детски порадовалась: белая! Хорошая примета. «Вот пусть она улетит, тогда отвечу ему первое, что на ум придет… вот сейчас. Ну же».

Но капустница не думала убираться, точно прилипла, качалась себе вместе с ней, только крылышки развевались. Сергеевна, вздохнув, приняла решение сама:

— Гриша, не могу сейчас. Он уже совсем близко, рядом.

— Невидимка из Сокольников? – усмехнулся Григорий. – Катя, Катя. А то Виктор без тебя не справится.

Она съязвила:

— Волин! Ходячая энциклопедия! Он в кабинете сидит, бумажки строчит, а вещдоки сами сползаются со всех краев, а кто добывает-то их?