Книга Не время умирать, страница 90 – Валерий Шарапов

Вот и теперь и тут, на поляне, и за зарослями, и в кустах шуршали. Кто-то, увидев капитана, свистнул и скомандовал:

— Становись!

Сорокин не успел глазом моргнуть, как перед ним выстроилось в шеренгу полтора десятка мальчишек и девчонок, кто в чем, но все при отглаженных галстуках. Выстроились, вытянулись во фрунт, преданно уставились на Альку Судоргина.

А тот на полном серьезе четко отрапортовал:

— Товарищ капитан, отдельное звено уборщиков-чистильщиков для смотра построено!

— Вольно, – разрешил Сорокин. Что происходит – непонятно, но, раз хоть кто-то подчиняется, – чего ж не покомандовать.

Каждый ослабил по одной и той же правой коленке, не сходя с места, впившись в командование преданно-стеклянными глазами.

— Доложите обстановку, – предписал Николай Николаевич.

Алька браво сообщил:

— В настоящее время осуществляем уборку мест общественного досуга, – и пояснил уже по-человечески: – Сегодня прям уж очень грязно. Вот уберемся, вскопаем, песочку натаскаем, вкопаем столбы, чтобы можно было бы в волейбол играть.

— Молодцы. И что, по своей воле?

— Конечно.

— Вот это почин правильный, – одобрил капитан.

— Разрешите продолжать?

— Разрешаю.

Ребята вернулись к своим занятиям, работали споро, слаженно, не отвлекаясь и не болтая. Ах, трудится молодежь – добросовестно, слаженно, без понуканий, не пропуская ни стеклышка, ни чинарика! Альберт, убедившись, что идет процесс по чину и порядку, снова обратился к капитану:

— Николай Николаевич, разрешите просьбу высказать?

— Чего ж нет? – Сорокин приглашающе похлопал по скамейке, но пионервожатый чуть заметно покачал головой, кивнув предварительно в сторону ребят. Не стоит, мол, допускать панибратства.

— Я насчет общественного патрулирования.

Капитан огорчился:

— Ну вот, только я вами залюбовался, и ты туда же.

— Вы не так поняли, – успокоил Альберт. – Видите ли, ребята рвутся у вас под ногами пошнырять, но я-то им мешаться не позволю.

— Молодец, спасибо, – искренне поблагодарил Сорокин.

— Никаких хлопот вам не доставим, просто подойдем к отделению, выстроимся, вы нам поручения выдадите, и разойдемся по своим делам…

— Чего ж нет, давай. Только не сегодня, а завтра. И после уроков.

— Так точно.

Замолчали. Николай Николаевич не без удовольствия наблюдал за трудовыми подвигами подрастающего поколения, а Алька то ли не горел желанием к ним присоединиться, то ли не решался идти без команды. Просто стоял рядом, осуществляя ненавязчивый надзор с общим руководством.

Этот пионервожатый Сорокину был куда больше по душе. Ни с ним, ни с его тихим семейством он ранее не пересекался, что их аттестовало с наилучшей стороны. Поговаривали, что глава семейства отсиживает, но деталей капитан не знал, а сам Алька был молодец.

К Ольге, ясное дело, Николай Николаевич отношения не изменил, но у Судоргина педагогика шла куда лучше. Авторитет наработал почти тотчас, даже начштабы, Ольгины друзья, его признали – Иванова Настя, Витька Маслов, Приходько Светка и брат ее Санька, паренек сложный, склонный к анархии и расколам. Пионеры занимались тем же, чем и при Лидии Михайловне, и при Гладковой: шастали по дворам и закоулкам в поисках макулатуры и металлолома, прибирались во дворах, ходили строем – только без кислых гримас, без принуждений и угроз.