Книга Не время умирать, страница 92 – Валерий Шарапов

…Дойдя до первой телефонной будки, Сорокин набрал номер телефона доброй женщины из НТО:

— Юляша, скажи, пожалуйста: у вас в лаборатории фотоаппарат, который архаровцы мои приволокли? Да-да, «ФЭД», жестяные углы, дырочки от памятной таблички. Уже сняли пальчики? Что ты, что ты, и не сомневался, просто… Погоди. Он мне очень нужен, но не просто, а под лаком. У тебя остался тот, норвежский, для пальчиков? Да, жажду проверить кое-что. А вот прямо сейчас выдвигаюсь к тебе и лечу с шоколадкой в зубах.

Второй звонок капитан произвел в отделение:

— Саныч, приветствую. Все в порядке у нас? Хорошо. Скажи Сергею, чтобы к ужину не ждал. Да, отъеду в главк, разъяснить кое-что, по довольствию. Еще не знаю, возможно, до утра. Змий ты ядовитый в сапогах. А ну отставить… Вот что, после шести пройдитесь по району – и если увидите хотя бы намек на Веркин патруль – разогнать к едрене фене. Вот теперь все.

Иван Саныч положил трубку, вышел во двор, где Акимов стирал в тазу портянки. Майка, гимнастерка, галифе и прочее уже висело на натянутой веревке.

— Чего ты постирушки разводишь? – спросил сержант. – Галина же тебе передала запас.

— Да пусть уж, – отозвался Сергей, по-бабьи вытирая лоб тылом мыльной руки. – Что Николаич, не появился?

— Николай Николаич тебе просили передать, чтобы к ужину его не ждали. Оне отбыли в главк, выбивать нам сухари да консерву.

— Жаль. Я борщ построил.

— Так, а что ему пропадать? У меня чеснок молодой есть и сала шмат. Ты закончил? Пошли поснедаем?

— Пошли, если Галина не побьет. Без аппетита ужинать станешь, что скажешь, у кого харчевался?

Саныч в долгу не остался:

— Так это ж Галина, не Верка. Потому не побоюсь и всю правду скажу: Серега накормил. К тому же Николаич попросил по району пробежаться.

— Тебя попросил?

— Обоих. Так что аппетит в любом случае нагуляю.

Сергей выжал портянки, развесил их и выплеснул воду из корыта:

— Пошли питаться.

Пока лейтенант разогревал на керосинке борщ, Остапчук достал кусок сала, луковицу, буханку черного, все аккуратно нарезал, распатронил головку чесноку. Поколебавшись, решительно хлопнул по колену:

— Нуте-с, так. – И извлек из заветного угла сейфа флягу с тещенькиной горилкой.

— Да что ты, – начал было Сергей, но старший товарищ прервал:

— Ни-ни, не пьянства окаянного ради, исключительно во имя пищеварения да вдохновения. – И разлил ровнехонько по полтинничку.

Потом ели борщ полными ложками, поглощали толстые ломти сала, уложенные на хлеб. Саныч, прикончив последнюю ложку, как раз корочкой промокал последки и тут, случайно глянув в окно, проворчал:

— Что там за шабаш собрался?

Акимов кинул в рот еще один чесночный зубок и, ожесточенно жуя, посмотрел на улицу. Там маячили во дворе, не решаясь зайти, Колька Пожарский, Андрюха Пельмень, Яшка Анчутка и цвела единственной ромашкой среди мужского полу Тося Латышева.

Иван Саныч быстро привел в порядок стол, на всякий пожарный тоже зажевал чесноком, пригладил волосы и застегнул верхнюю пуговицу. Махнул в окно посетителям:

— Что жметесь, как чужие? Заходите, раз пришли.

Вся компания, один за другим, проникла в кабинет. Несмотря на то что каждый из них, исключая Тосю, тут бывал неоднократно, сейчас они вид имели такой, точно не понимали, где находятся и зачем пришли.