Книга Не время умирать, страница 94 – Валерий Шарапов

— Равномерно поджариваясь, – грустно признал Сергей, – а то в Заполярье завербуюсь. Там мирно, люди хладнокровные. Видно будет.

Поскольку Ольга сидела дома в компании Светки, Колька и Яшка по-быстрому раскланялись и пошли к гладковской обители. Пельменя бросили, и Тося намертво вцепилась в его рукав:

— Раз отпала общественная нагрузка, то у нас по расписанию чтение классики. Второй том «Войны и мира».

Андрюха скрипнул зубами, но ничего не поделаешь: Тося повлекла его в сторону, с жаром выражая какие-то свои восхищения громадой и стройностью произведения великого писателя.

Но почему-то тащила не в сторону общежития, а в лесок. Пельмень не возражал: куда приятнее погулять среди дерев, чем торчать, как слива, кверху задницей за столом, изучая классику.

Они слонялись туда-сюда, сторонясь шумных мест. Было слышно, как в Доме культуры под открытым небом кто-то играет на гармони, распевают песни сомнительного содержания, потом земля задрожала от молодецких плясок, и к свежему вечернему ветерку примешивались ароматы махорки и пота.

— Отойдем подальше, – робко попросила Тоська.

— Можно, – согласился он. И девчонка, услышав наконец его голос, со счастливым видом вздохнула.

Андрюха тосковал, думая про заветную трехлитровку, спрятанную под койкой, в холодке, про любимый паяльник. Он ругал себя последними словами: кой бес его вообще дернул заступиться за нее сто лет назад, потом еще и еще пару раз… Ведь ничегошеньки не имел в виду, просто впрягся, как за Светку или там за Ольгу, а она распустила сопли бахромой. Прицепилась, как репей.

Отошли по сумеркам поглубже в лес, стало совсем свежо. Андрюха, подавив вздох, поднял полу спецовки, Тоська прильнула к его боку, к рубахе невесть какой свежести, ощущая не раздражение, а умиление. И «аромат» этот, сомнительный от других, ей, чистюле, невыносимый, вдыхала с наслаждением. Так замечательно тепло было под этой палаткой из пыльной, промасленной спецовки, что Тося совершенно успокоилась.

Общеизвестно, что при определенных обстоятельствах и хлорка – творог. И Тоське, не избалованной ни жизнью, ни чьим-то вниманием, давно уж казалось, что этот совершенно обычный паренек, молчаливый, а если откровенно, то и грубый, – настоящая вселенная, полная тайн.

Тоське хотелось думать, что молчит он не потому, что лень языком молоть после рабочего дня, а боится проговориться о чем-то важном. Что глаза отводит не потому, что ему смешно и стыдно, что взрослая девчонка, передовик производства, общественница, краснеет, как обыкновенная фря, глупо хихикает и лопочет. Да и прикасаться к ней не решается по деликатности чувств – а не потому, что боится до колик, что она тотчас повиснет на руке и не отдерешь.

Так они, думая в две головы в совершенно разном направлении, просто шлялись до тех пор, пока Андрюха не решил, что на сегодня хватит.

— Пошли домой.

— Пошли, конечно, – с готовностью согласилась она, – как раз успеем почитать…

Андрей возмутился: он что, не наработал сегодня на спокойный вечер? Она издевается?! В общем, к тому времени, когда они почти дошли до людных мест, у них с Тоськой вышел скандал.

— Андрей, я не понимаю твоей позиции, – говорила Латышева, как ей казалось, твердо, но губы дрожали, и по этой причине дребезжал голос. – Мы же договаривались, что будем образовываться, читать хорошие книги. Неужели тебя устраивает такое твое нынешнее состояние?