Книга След на мокром асфальте, страница 32 – Валерий Шарапов

— Нет.

— Люди толпятся, милиция.

— Не имею привычки торговать варежкой.

— Чем-чем?

Тихонова высокомерно разъяснила:

— Не имею склонности к праздному любопытству.

— Так, а может, вы шли со станции другой дорогой?

— Простите, это имеет какое-то значение? – кашлянув, вмешался Тихонов.

Мурочка разразилась своими всхлипами-смехом:

— Вот! Даже законный супруг недоумевает. Что за вопросы?

Дверь открылась, в коридор вышел Золотницкий, доложил:

— Мы закончили, – и, обратившись к капитану, спросил, могут ли они быть свободны.

— Конечно. Вы у нас проездом. Оставите свой адрес проживания?

Военврач заверил, что все в полном порядке:

— Готов явиться по первому зову. Скажите, нет ли новостей о пострадавшем?

— Положение очень серьезное, – сдержанно признал Сорокин.

— Серьезное?

— Весьма. Врачи делают все возможное. Но сотрясение мозга, переломы, потеря памяти и речи.

— Потеря памяти и речи, – повторил Золотницкий. – Ну вот. Подтвердились первоначальные результаты. Что ж, будем надеяться на лучшее.

Простившись, они разошлись. Капитан отправился к Акимову.

— Как, Сережа, что показали наши друзья?

— Да вот, товарищ капитан, – начал Акимов, протягивая листки протокола.

— За очками идти некогда, давай своими словами…

— Тихонов и Золотницкий показали, что находились на даче и как раз поднялись на балкон – покурить, как они сказали, на свежем воздухе. Утверждают, что видели, как выехала на полном ходу машина и сбила мужчину.

— Цвет, номер?

— Они одними и теми же словами показали, что «эмка», синяя…

Сорокин переспросил, подняв бровь:

— «Эмка»? Синяя?

— Да, я тоже удивился, – признался Акимов, – ведь и Пожарский, и Приходько, который со своей голубятни наблюдал, утверждают, что была серебристая «Победа».

— Издали не разглядели, ошиблись.

— Кто?

— В самом деле, кто? Ладно, а насчет номера? Не знают?

— Золотницкий утверждает, что последняя цифра была единицей.

— Да? А как же разглядел?

— Пояснил, что как раз ударила молния, он и заметил на черном фоне единицу. К слову, единицу видела и свидетельница Симонова.

— А мальчишки что говорят?

— Серебристая «Победа» и номер оканчивается на цифры восемь и семь.

Сорокин резюмировал:

— Колька Пожарский, который нос к носу столкнулся с машиной, и Санька Приходько, у которого все в порядке и с мозгами, и с глазами, утверждают, что серебристая «Победа», восемь и семь.

— И оба показывает одно и то же, одними словами, – напомнил Сергей.

— Но вот вопрос. Кто из них первый сказал про «Победу» и про этот номер?

— Санька.

— А Николай, само собой, был рядом и это слышал.

Акимов скривился, как от зубной боли.

— Надо было что сделать, ты, недоопер? – спросил капитан.

— Виноват…

— И все-таки?

— Принять меры для того, чтобы свидетели не общались друг с другом до того, как будут получены объяснения.

— Товарищ капитан, я поторопился Саньку отправить к Пожарским, чтобы он сообщил о несчастье, а не его тетка. Она такого бы наговорила.

— Проявил заботу о людях – это хорошо. А вот со свидетельскими показаниями напортачил. То есть создал условия для того, чтобы в их достоверности можно было усомниться… Кстати, машина наверняка серая.

— Это почему так? – осмелился спросить Акимов.

— Хотя бы потому, что серебристый колер – редкий, и вряд ли фабричный. Вот ты со свидетелями говорил и удивлялся, как это они рассмотрели цвет машины, так?