Онлайн книга «След на мокром асфальте»
|
Потом, извинившись, сходил в кабинет и лично передал телефонограмму в управление ОРУДа: под любыми предлогами задерживать автомобили марки «Победа» и ГАЗ М‐1, серые, синие или серебристые (если таковые найдутся), с номерами черного цвета, окончания 87 или 81. Если за рулем будет присутствовать женщина в светлой одежде, то вежливо задержать и сообщить. Симак же, на правах старого товарища влезши в чужой кабинет, встрял в разговор: — И скажите им, чтобы обращали внимание на поврежденные капоты и радиаторы! Возможно, имеются вмятины или царапины. Сорокин проговорил услышанное в телефонную трубку. — И не исключено, что у автомобиля испорчены тормоза, – продолжил медик, – ибо следов тормозного пути не отыскали. — …могут быть испорчены тормоза и фары, – добавил капитан и дал отбой. Лишь после этого заметил: – Борис Ефимович, за длинный язык вас когда-нибудь и повесят. — Так, когда будут вешать, – тогда и плакать станем, – легкомысленно отмахнулся Симак, – да и вряд ли. За что карать старого медика? — Зачем же вы так над капитаном издеваетесь? Все-таки начальство. Симак поднял палец: — Не издеваюсь! В себя его привожу. Вообразил себя пупом земли, сам же ни в зуб ногой. Ему полезно походить среди людей, по лужицам. Между прочим, Николай Николаевич, что насчет машины? Протектор видели? — Да. Похоже на «Победу». — Эх, не получилось у меня позадаваться. Может, насчет цвета получится поумничать? — Что имеете в виду? — То, что машина никакая не серебристая, а скорее всего серая и пыльная. — Серая и пыльная, – подтвердил Сорокин. Поухмылялись, молча ударили по рукам. Потом капитан предложил: — Вернемся к нашим молокососам. Не пора ли вашим по люлькам? Медик в долгу не остался: — Да и вы присматривайте за вашими, и за умным мальчиком Колей, и за лейтенантом. Оба с принципами и без царя в голове. Ох, смотрите! С такими кадрами вам до смерти на пенсию не выбраться. Глава 7 Оля сидела одна, сохраняя особенное, искусственное спокойствие, как при покойнике. Прошло уже больше часа, как прибыл Санька Приходько и поведал новость, заверив при этом, что все живы, – и смылся, чтобы не столкнуться с собственной теткой. Она, к слову, разминулась с ним всего-то на четверть часа – несмотря на то, что Санька ехал на машине, а она поспешала пешком. Когда она желала первой донести какую-то новость, то развивала скорость неимоверную. И все-таки против двигателя внутреннего сгорания не сдюжила, равно как и против Ольги, которая с порога ее просто развернула. Коли нет. Антонины Михайловны с Наташкой – тоже. Было непросто усидеть вот так одной, перед старательно накрытым столом, за которым должны были сидеть дорогие ей люди. Комната у Пожарских довольно большая, просторная, но теперь стены как будто сужались, потолок опускался, воздух казался вязким и спертым. Оля открыла форточку, но никакой прохлады не ощутила. Голова была пуста, в ушах гудело. И все-таки – жив дядя Игорь. «Жив! Он жив – и это главное», – слова мудрые, справедливые, но не успокаивающие. Оля даже и представить не могла, до какой степени этот человек, по крови чужой, стал ей так дорог. И то, что он сейчас где-то в больнице, один, борется со смертью, а она сидит, беспомощная, никчемная, ее угнетало. Вот как тут верить в то, что утверждают книги: человек сам творец своей судьбы, хотеть – значит мочь, человек – царь природы… |