Книга След на мокром асфальте, страница 55 – Валерий Шарапов

— Это что за новости?

Колька, белый, как простыня, с гуляющими желваками, выпалил:

— Товарищ капитан, требую вернуть портфель, принадлежащий моему отцу.

Сорокин прищурил глаз, глядел недобро:

— Откуда же я, по вашему мнению, должен его взять, товарищ Пожарский Николай Игоревич?

— У гражданки Тихоновой, которой вы его только что отдали.

Сорокин, откинувшись на спинку стула, постучал пальцами по столу, потом потер лоб, потянул канитель:

— Этот предмет был обнаружен в найденном автомобиле, принадлежащем Тихоновым, таким образом, является их собственностью. Если у вас, товарищ Пожарский, еще имеются вопросы…

Колька выкрикнул, сатанея:

— Имеются у меня вопросы!

В глазах красная пелена, в горле огонь, как у дракона, и уже было плевать на то, кто перед ним. Он почти кричал.

— Эта …, – употребил самое мерзкое слово, – и лахудра пьяная, моего отца угробила, а я что, заткнись и оботрись, коль не герой-летчик? Мой отец не меньший летчик! А вы, вы, знаете, кто вы?

Колька продолжал выкрикивать обвинения и громкие слова, и капитан их слушал, молча, ладонью прикрывая лицо, как от горячих брызг. И наконец, отняв руку, приказал:

— Отставить истерику.

Простенькое заклинание, произнесенное в надлежащее время, возымело действие. Колька замолчал. Сорокин же снова заговорил – чужим, нудным, донельзя официальным тоном, уставив глаз в сторону:

— Товарищ Пожарский, соблаговолите соблюдать общественный порядок и не забывайтесь.

— Я не…

— Молчать. И слушать.

Колька повиновался и в этот раз. Как будто ушатом ледяной воды погасили пожар, и снова на душе было черным-черно и безразлично.

— Все необходимые оперативные мероприятия по факту наезда на пешехода, Пожарского Игоря Пантелеевича, проводятся согласно утвержденному плану расследования. С учетом вины самого пострадавшего…

Ан нет, не потухло негодование. Колька ушам не поверил, и вновь заговорил негромко, бешено:

— Это в чем же он виноват, к примеру? Улицу в неположенном месте перешел, или сам под машину кинулся?

— Согласно предварительному заключению, он находился в состоянии опьянения. Не проявил должного внимания при пересечении проезжей части.

То ли закончился запас злобы и удивления на сегодня, то ли просто до такой степени это было подлое заявление, что и всерьез его нельзя было воспринимать, только Колька, не повышая голоса и весьма вежливо, отозвался:

— А вот тут вы брехать изволите, товарищ капитан. Если кто и был там пьян, то это ваша Тихонова. Несло от нее, как из помойной ямы. Я сам был рядом, вы с отцом сидели близко – и утверждаете, что он был пьян. Врете, товарищ капитан.

Сорокин хлопнул ладонью по столу:

— Довольно. Попрошу посторонних очистить помещение.

— Посторонних. Посторонних… Когда вам надо, так для вас я и друг, и тезка, а теперь вот посторонний. Что ж, и очищу, чего не очистить. Только как бы вам самим потом кисло не стало.

Круто развернувшись, он отправился к двери, надеясь все-таки, что Сорокин что-то скажет, остановит, объяснит. Ведь так всегда было, а сейчас случилось по-другому. Гробовая тишина сопроводила Колькин выход в коридор. Захлопнулась дверь.

Капитан прикидывал: «Вот сейчас он пройдет мимо кабинета мужиков… выцепит Акимова. И обиженных станет двое. Теперь они уже наверняка сговорились пойти покурить. Вот, точно, – было слышно, как по коридору спешат две пары ног, как открывается и закрывается входная дверь, – ну вот и правдоискатели и вскрыватели заговоров».