Книга След на мокром асфальте, страница 74 – Валерий Шарапов

— Вот спасибо!

— Вы сами виноваты! – огрызнулась Оля. – Нахал!

— Туфли надень, тут гвоздей полно. Балерина! – и, не сдержавшись, сплюнул в корзину.

— Рома, давай простирнем под колонкой? – с сочувствием предложила Оля, уж больно ей стало жалко и красивой вещицы, и расстроенного Цукера. – Пойдем, я помогу.

— Да чего там, – уже смягчившись, бормотал он, выворачивая залитый жидкостью карман. Из него вывалился на пол платок. Оля, подняв, попыталась и им собрать с верстака жидкость. Цукер осторожно стряхивал грязные капли, и с каждой минутой от сердца отлегало все больше – нет, все-таки умеют буржуи мануфактуру вырабатывать, похоже, пятен не останется. Он, повесив плащ на плечики, зачищал его одежной щеткой, как вдруг Оля за спиной тихо позвала:

— Рома, тут что-то странное.

В самом деле. Носовой платок был теперь не просто грязный, он посинел, и на нем проступали неровные, но отчетливые белые буквы: «Нашел ошибку. ЦДСА – опасно. Жду новое место», далее проставлен знак плюс, цифра «50» и обозначение процента.

— Дела-а-а-а, – протянул Цукер.

— Рома, а что это у тебя такое? – напряженно спросила Оля, чуть пятясь. Ее глазища сузились, и теперь отражалось в них столько нелестного, что Сахаров искренне возмутился:

— Да ты совсем сдурела? Я тебе что, шпион?

Оля дала сдачи:

— Не смей тыкать, нахал!

— Извините.

— Чей плащ?

— Мой.

— Значит, и записка твоя?

Сахаров, вздохнув, признался, что плащ только сейчас стал его. А раньше он и понятия не имел, что там в карманах, и откуда взялся этот дурацкий платок – не знает. Оля все поняла правильно и очень быстро.

— То есть тебе ворованную вещь принесли? Так?

— Кто принес?

— Глупо! Плохо притворяешься, – заявила Оля. – Этот твой товарищ и приволок, а до того у кого-то стащил. Ты соображаешь, что эта тряпочка значить может?

— Мало ли, что она может значить, – отбивался он. – Глупая шутка, или детки в шпионов играют.

— Ага, детки играют в шпионов. Ты вообще знаешь, что такое ЦДСА?

— Конечно!

— А что рядом с ЦДСА? Буквально полквартала?

— И что же?

— Не скажу. Я, в отличие от некоторых, сначала думаю, потом говорю, – заявила Оля и по-женски непоследовательно сообщила:

— Секретное предприятие, понял? Тундра. Дяденька твой был не в пример бдительнее.

Цукер насторожился:

— При чем тут сразу дяденька?

Его названный родственник, путевой обходчик Иван Миронович Машкин, прославился многим. В том числе и помешательством на шпионах. Он рыскал по округе, собирая все, что, по его мнению, могло указывать на наличие поблизости вредителей и агентов иностранных разведок. Особое внимание он уделял различным пуговкам.

Оля продолжила вроде бы в шутку:

— Хотя погоди. Помнится, и ты книжечку брал в библиотеке о коварных методах иностранных разведок, а, Сахаров?

— Ты что ж теперь, побежишь меня сдавать? Эх, Оля, Оля! – тоже вроде бы в шутку сказал он, но расстроился.

После того как выяснилось, что бдительный Машкин, которого все почитали и уважали как героя, пусть и больного на голову, на самом деле диверсант, более того – шпион, Рома пережил массу самых различных бед. Спасло прежде всего то, что по крови они были не родными. К тому же и общественность, и органы знали о них с «дяденькой» далеко не все. И живых свидетелей, которые могли бы в этой части что-то добавить к художественному образу лже-Машкина, не было. К тому же Сахарову по непонятным причинам покровительствовала главврач райбольницы Маргарита Вильгельмовна Шор. Она недрогнувшей, профессиональной рукой составила такое медицинское заключение, что и сомнений не возникло в том, что «дяденька» Машкин на самом деле стремился Рому лишить жизни. И Сорокин руку приложил к правильному оформлению этого злодеяния – иначе бы и Сахарову несдобровать.