Книга След на мокром асфальте, страница 98 – Валерий Шарапов

— Пошел в комнату, – скомандовала она, – медленно!

Колька пошел, считая про себя, чтобы успокоиться и сообразить, что делать дальше. «Раз, и два, и три… ну попал. Вот тебе и здрасте. Как же Санька прошляпил, неужто не видел машины? А если…»

Он облился холодным потом, вообразив самое страшное.

«Нет-нет, мы бы выстрел услыхали, – успокоил сам себя. – Так, Яшку она слышала, и сам он вот, маячит, руки подняв. Молодец, встал в дверях. Скажи что-нибудь, дурень!»

Анчутка, точно уловив его мысли, немедленно заныл:

— Тетенька, не стреляйте! Бес попутал! Не губите сироту, матушка, благодетельница, ей-богу, ни крошечки не тронуто!

Выводил по-старушечьи, громко, нудно, и Мурочка, скривившись, как от боли в зубе, скомандовала:

— Посторонись. К столу.

Яшка, бормоча, отошел в сторону, пропуская Кольку.

Пельмень, держа на изготовке поднос, снятый со стены, притаился за притолокой. Пожарский переступил через порог. Вот-вот и эта краля войдет. Ну же, еще пару шагов, еще один!

Андрюха, половчее перехватив сверкающие ручки подноса, замер. И, как только порог пересекла маленькая лаковая туфелька, он треснул из-за угла, наугад, целя туда, где должна была быть морда этой бабы.

Грянул выстрел.

Вскрикнув, Пельмень сложился пополам. Колька с Яшкой кинулись было к нему, но Тихонова велела:

— На место. Ты – к ним.

Андрюха подчинился, зажимая руку. Из-под пальцев равномерно, спокойно текла кровь, вишневого цвета. Тихонова, войдя в гостиную, сдернула с крючка полотенце – несвежее, жирное, хоть на хлеб мажь, – кинула Кольке:

— Замотайте.

Она оглядела помещение, умудряясь не спускать глаз с «гостей», предупредила:

— Если что, пистолет не шестизарядный. Патронов на всех хватит, и еще останется. Ну-с, что вы тут забыли?

Колька перетягивал простреленную Андрюхину руку. Анчутка принялся объяснять, и голос звучал одновременно и плаксиво, и трусливо, и успокаивающе, точно бубнит форменный дурачок и недотепа, с которого взятки гладки.

— Мы, матушка моя, бывшие беспризорники. Много побродили по вашим местам.

— Воровали? – строго спросила она.

— Случалось, но… ни Боже ж мой, – он, увлекшись, всплеснул руками, Мурочка дернула дулом, – у вас ни-ни! Мы на вашей дачке отдыхали, только лишь когда она пустовала, понимаете ли вы меня? Вот хлебнули с ребятами малеха, а я возьми и скажи: слабо забраться? А они, дурачки, и согласились. Не губите.

Тихонова одобрила:

— Складно. Ну-ка, подойди сюда.

— Я? – уточнил Анчутка.

— Ты. Твоя ж идея?

Яшка, держа руки на весу, пошел к ней, закрывая собой друзей, но она тотчас приказала:

— В сторону! Чтобы я двоих этих видела.

— Не баба – бес, – просвистел Пельмень.

— Я все слышу. Итак, как тебя?

— Яков.

— Яков, дыхни.

Анчутка с готовностью подчинился – и, к удивлению Кольки, Мурочка даже как-то успокоилась.

— Надо же, в самом деле. Стало быть, просто по глупости влезли в дом.

— По глупости, по глупости, – блажил Яшка, – не губите.

— Влезли, положим, по глупости. Почему обыскивали, что искали? – как бы сама с собой рассуждая, проговорила она. – Прыткий, подойди-ка.

— Вы меня? – уточнил Колька.

— Именно. – Она поманила пальцем, белым, с длинным ногтем. Такими-то ручками иголку не удержишь, не то что картошку почистить или прибраться.

— Теперь ты дыхни.

Колька подчинился, от всей души надеясь, что от пересохшего горла будет хотя б какой запах. Но Мурочка, потянув носом, покачала головой.