Онлайн книга «След на мокром асфальте»
|
— Никого? — Никого. Они проникли в прихожую. Тихо, пусто, воздух спертый, как будто тут вовсе не проветривают, густо пахнет сухим деревом, одеколоном, духами – и разнообразными напитками. Посреди гостиной, на круглом столе, целый натюрморт – два лафитника и один вытянутый бокальчик, початая бутылка коньяку, еще одна – вина, на тарелке – грубо нарезанный хлеб, несколько кусков тушенки, банка из-под которой валялась тут же, в раковине. Яшка, любитель хорошей еды и порядка, неодобрительно буркнул: «Свинство какое», – и взбежал вверх по лестнице. Ему досталось обыскивать верхний этаж. — Иди в прихожую, – сказал Пельмень, – я тут пошарю. Колька вернулся в прихожую, принялся ее осматривать. Мебели тут было немного – тумба, какая-то дурацкая штука, типа ларя, но вся резная и сверху – кожаная подушка, порядком вытертая, потрескавшаяся, чьи-то рога на стене и вешалка с полкой для головных уборов. Неопрятно. Разбросана обувь, небрежно, вперемешку навешаны и зимние, и легкие вещи, свисают с полки и пестрые дамские платки, и мужские шарфы. Только зеркало безукоризненно отдраенное. Красивое, с подсвечниками, в литой раме, за которую понатыканы какие-то мужики в костюмах, цилиндрах, прилизанные на пробор. Незнакомые. Колька глянул на себя – ничего себе морда протокольная, белая, глаза вытаращенные, рот перекошен. Ну, назвался груздем – шарь. Быстро, бесшумно, стараясь дышать ртом – уж больно густо и неприятно тут пахло, – обыскал тумбу, открыл «ларь» – и в нем был лишь какой-то хлам и непарные тапки. На вешалке, кроме одежды, ничего не было. Взобравшись на тумбу, поискал на полке для головных уборов, машинально схватился за нее – решетка немедленно накренилась, и вся рухлядь посыпалась на пол. Колька, матерясь про себя, нагнулся, лихорадочно сгребая все эти платки, шапки, башлыки, и тут вдруг ощутил пониже спины легкий, обидный толчок. И знакомый голосок приказал: — Руки вверх, мерзавец. Встать. Колька, как бы невзначай, машинально продолжал собирать вещи, выбирая какую-нибудь покрупнее и поплотнее. Ну вот хотя бы этот башлык. Но тут последовало предписание: — Брось. — Да хорошо, хорошо, только не надо переживать, я все сделаю, как прикажете, – приговаривал Колька, нарочно повышая голос, отвлекая внимание. Собрав в жменю колючее сукно, сколько влезло, развернулся, уйдя с линии огня, швырнул башлык на звук, бросился в ноги. Грохнул выстрел, сверкнуло прямо под носом, потом на шею обрушился нешуточный удар, аж искры из глаз посыпались. «Только б сообразили, – металось в голове, – только б не выскочили…» Но мужики утратили все навыки преступной жизни и мыслей на расстоянии не уловили. Вот уже стучал ногами, ссыпаясь с лестницы, Анчутка. Пельмень сориентировался быстрее, сделал знак сбегающему Яшке, тот понял правильно – не появляясь в дверном проеме, спросил, повысив голос: — Чего у тебя там? Ему ответил далеко не Колька: — Выйти на свет. Кто там? Руки держи вверху, дверь на мушке. Тихонова носком туфельки ткнула Кольку под ребра: — Поднимайся, руки держи на виду. И только вильни в сторону. Колька подчинился, поднимался осторожно. Вот это Мурочка! Ну блин горелый. Одетая и накрашенная, как на сцену, кривя красный рот, на взводе держит маленький курносый браунинг, да как умело. Глаза, как у злой кошки. Та ли это идиотка с глупым смехом, носом и кудряшками? |