Книга След на мокром асфальте, страница 96 – Валерий Шарапов

— Посторонись, – сказал Коля, пытаясь ее отодвинуть.

— Никуда не пущу, – заявила Оля высоким голосом, – или я с тобой, или сиди дома.

— Кыш с дороги, – сдерживаясь, приказал он, – там и без тебя помощников как грязи.

— Нет, – и тут же смягчила заявление, заговорила умоляюще, подпустив слезу в голос: – Ты не понимаешь, как мне страшно!

— Ах, ну если ты так…

Колька, сделав вид, что застыдился, смирился и готов повиноваться, отвернулся от двери, потом резко поднырнул, ухватил Ольгу под коленки. Подняв легко, одним махом усадил на шифоньер. И, уже не обращая внимания на вопли и угрозы, сбежал по лестнице вниз.

Они спешили на угол Пилотной и Нестеровской, держась в тени и в стороне от прохожих путей. Тропинка петляла среди сосен и густого кустарника, Приходько, встрепанный, красный, в волосах перья, вываливал новости:

— Ты замешкался напрасно – они вот уж минут сорок как уехали.

— Кто?

— Летчик и его баба.

— Куда, нет идей?

— Разодетые, как на маевку. Дура эта в шляпке. Наверное, в театр.

— На чем уехали? На служебной или на своей?

— На своей.

— Мужики там?

— Тут мы, – подал голос Анчутка, вылезая из кустов и присоединяясь к приятелям. Появился и Андрюха, сосредоточенный, хмурый, и тотчас высказал мнение:

— Дерьмо идея. Ну как засыплемся?

— Не засыплемся.

— Мы по бумагам совершеннолетние, ты судимый, а Саньке вообще нельзя.

— Плевать, – отважно заявил Приходько, – не засыплемся, если прям щаз начнем.

— Ты храбрый такой, потому как на стреме отсидеться собираешься? – поддел Анчутка.

— Я с вами.

Колька предписал:

— Нет, ты как раз на стреме.

План кампании был разработан быстро.

Остроглазый Санька, который видел в темноте не хуже кота, должен был держать дозор на голубятне. Пельмень и Анчутка, которые знали Тихоновскую дачу как свои пять пальцев – не раз там ночевали, будучи еще беспризорниками, – вызвались помочь ее обшарить.

Неясно было, что искать. Колька твердил лишь про какой-то черный портфель с блестящей пряжкой. Насчет того, что там должно быть внутри и почему все это так важно, темнил безбожно.

Здравомыслящий Пельмень справедливо ворчал:

— С чего взял, что чемодан этот еще тут?

— Сорокин им отдал, я видел.

— Так это когда было? Тихонова могла его выбросить, продать, отдать.

Колька потерял терпение:

— Пельмень, я тебя на аркане не тащу – не хочешь, вали домой.

В сумерках видно было, как набычился Пельмень, челюсть поползла вперед, он засопел, но тут Анчутка, утихомиривая, втерся между ними:

— Нечего время терять. Санька верно говорит: все успеем, если не болтать, а делать. Между прочим, пора на стрему.

Приходько смылся, рассудив, что нагрубить еще успеет, а машину с хозяевами можно и упустить.

— Мир, – пробурчал Андрюха, протягивая на ходу руку. Колька молча пожал.

Добрались до задней калитки, которая выходила в лес. Безалаберные хозяева! Столько времени тут живут, а замка так и не приладили, так же древняя вертушка. Анчутка поддел ее ножичком, открыл калитку. Хозяйственный Андрюха, отжимая гвоздики, которыми держались времянки-стекла, ворчал:

— И окон-то нормальных до сих пор не вставили. Пособите.

Стекла бить не стали, аккуратно выставили и прислонили тут же, к стенке, после чего один за другим проникли на веранду. Анчутка отжал ригель, осторожно приоткрыл дверь, просунул голову.