Книга Тени над Ялтой, страница 8 – Валерий Шарапов

Никитин понял: его услуги больше не требуются. Бригадир благодарил из вежливости, но было ясно — чужого следователя здесь не примут. У железнодорожной милиции свои порядки, своя территория.

— Когда будем в Курске? — спросил Никитин.

— Около десяти утра.

— Хорошо. Если что — я в пятом купе.

Но бригадир не услышал последней фразы. Он уже отвернулся, продолжая разговор с проводниками.

Никитин вернулся в свое купе. Варя уже уложила Машеньку, сидела на нижней полке, обхватив колени руками. Сосед лежал на своей полке, отвернувшись к стене. Дышал ровно, будто спал. Или притворялся.

Никитин лег рядом с Варей, укрылся одеялом. Она прижалась к нему, прошептала:

— Аркаша, давай сойдем с этого поезда. В Курске. Пересядем на другой.

— Нет, — Никитин погладил ее по волосам. — Все будет хорошо. Спи.

Он встал, ухватился за края верхних полок, легко подтянулся, вышел на прямые руки и закинул ноги на полку.

Но заснуть не смог. Лежал с открытыми глазами, слушал стук колес. В голове крутились нелепые и бессмысленные вопросы.

За окном начинало светать.

В Курске поезд простоял больше часа. Утро было серым, прохладным. Ветер гонял пыль по пустынному перрону. Никитин стоял у окна, курил, смотрел, как к вагону подходит группа милиционеров. Человек пять. Двое в форме, остальные в штатском. С чемоданами, с фотоаппаратами. Вошли в вагон деловито, без лишних слов. Бригадир встретил их, провел в шестое купе. Началась работа.

Никитин, прогуливаясь по коридору, видел сквозь приоткрытую дверь: один фотографировал труп с разных ракурсов, вспышки заливали купе белым светом. Другой что-то записывал в блокнот, диктуя третьему. Эксперт в очках наклонился над телом, уже опущенным на нижнюю полку, осматривал раны, щупал пальцами края проколов в рубашке.

Через полчаса тело завернули в простыню, вынесли на носилках. Проводница смотрела вслед, крестилась. Пассажиры высовывались из купе, шептались.

Наконец поезд тронулся. Но трое — следователь, милиционер и эксперт — остались в шестом купе. Продолжали работать. Снимали отпечатки пальцев с ручки двери, с края полки, со столика. Фотографировали пятна крови. Собирали что-то пинцетом в бумажные пакетики. Никитин заметил, как следователь держал в вытянутой руке томик Гоголя и читал вслух, едва разлепляя губы:

— «Поднимите мне веки!»… Все слышали? «Поднимите мне веки!»

— Убитый любил классику, — кряхтя отозвался из-под столика немолодой эксперт.

— Уверен, что книга не принадлежала убитому. Ее оставили тут. С умыслом. Приобщи к делу!

Никитин прошел мимо них несколько раз. Будто бы в туалет, будто бы за кипятком. На самом деле — смотрел. Наблюдал, как они работают. Руки чесались. Хотелось подойти, спросить, что нашли, какие версии. Хотелось войти в купе, самому осмотреть полку, проверить, нет ли там чего-то, что они пропустили.

Но Варя ловила его взглядом каждый раз, когда он готов уже был ринуться на помощь коллегам. Обиженно напоминала:

— Аркадий, ты в отпуске. Забудь про работу. Пожалуйста.

Он вздыхал, возвращался к себе. Доставал книгу, делал вид, что читает. На самом деле буквы сползали со страниц, мысли возвращались к убийству.

Машенька капризничала. Варя укачивала ее, пела тихонько. Потом устала, вздохнула:

— Аркаша, посиди с ней, а я схожу умоюсь. Хоть себя в порядок приведу немного.