Книга Тени над Ялтой, страница 6 – Валерий Шарапов

— Куда же дедушка подевался?

— Не знаю, — Лидия развела руками. — Я же спала. Когда проснулась… там уже был этот… Мертвый.

Никитин встал, обвел купе взглядом. Две полки пустые. Никаких вещей. Ни чемодана, ни шляпы, ни трости.

— А что у старика было из вещей?

— Не знаю… Был чемодан, старенький такой. И шляпа висела тут, на крючке. И трость у него была. Все исчезло.

Никитин провел рукой по лицу. Убитый без документов. Старик исчез. Вещи пропали. Картина складывалась странная.

— Расскажите, как вел себя старик вчера вечером. Что делал?

Лидия задумалась, вытерла глаза.

— Ничего особенного… Мы сели в поезд. Он все время наверху был, на своей полке. Почти не слезал. Проводница принесла чай. Он там наверху его хлебал с печеньем, я слышала. Потом затих. А я… я валерьянки накапала себе, в дороге нервничаю всегда. И меня развезло. Уморило совсем. Я так крепко спала, будто мертвая…

Она вздрогнула, поняв, что не то сказала, и зажала рот рукой.

Никитин кивнул. Значит, вечером в купе был старик. Пил чай, ел печенье. Женщина крепко уснула. А когда она проснулась — старика нет, на его месте мертвый мужчина, вещи исчезли.

Он вышел в коридор, прислонился к стене. Поезд мчался дальше. Около часа назад они останавливались в Орле. Никитин помнил — сквозь сон слышал, как состав притормозил, постоял недолго, тронулся дальше.

Убийца наверняка сошел в Орле. Искать его в поезде бесполезно.

Варя появилась в дверях купе с Машенькой на руках. Девочка спала, уткнувшись лицом в материнское плечо. Варя кивнула мужу в сторону тамбура. Никитин понял, вышел следом.

В тамбуре пахло холодным ветром, паровозным дымом и машинным маслом. Окно было приоткрыто — кто-то курил здесь недавно, окурки валялись на полу. За окном проносилась ночь, черная, беззвездная. Поезд грохотал на стыках рельсов.

Варя прислонилась к стене, качая Машеньку. Говорила вполголоса:

— Что там случилось?

— Убийство, — Никитин достал папиросу, закурил. — Мужчину зарезали. В соседнем купе.

— Боже мой… — Варя поежилась. — И кто… кто это мог сделать?

— Не знаю. Женщина, которая ехала с ним, говорит, что крепко спала. Ничего не видела, не слышала.

— Как это — ничего не слышала? — Варя нахмурилась. — Человека убивают в метре от нее, а она спит?

— Говорит, валерьянку приняла.

Варя хмыкнула:

— Я в первые дни, как Машеньку домой принесла, эту валерьянку ведрами пила — и все равно плохо спала.

Варя молчала, глядя в окно. Потом тихо добавила:

— Аркаша, это не наше дело. Ты в отпуске. Пусть милиция разбирается.

— Я знаю, — Никитин затянулся, выдохнул дым в окно. — Я и не собираюсь лезть.

— Хорошо, — Варя кивнула, но в голосе ее звучала тревога. — Только… Аркаша, мне наш сосед не нравится.

Никитин посмотрел на нее.

— Почему?

— Не знаю. Какой-то он… недобрый. И смотрит как-то… — Варя поискала слова. — Как волк. Знаешь, когда волк смотрит, но не нападает. Пока не нападает.

Никитин вспомнил, как сосед стоял в коридоре, глядя на купе с трупом. Спокойный, равнодушный. Будто видел такое сто раз.

— Мне он тоже не нравится, — признался Никитин. — Но это еще ничего не значит. Может, просто характер такой.

— Может быть, — голос Вари не звучал убежденным. — Только давай запирать дверь на ночь. Ладно?

— Ладно, — Никитин бросил окурок в окно, обнял жену за плечи. — Пойдем, Машка замерзнет.