Книга Самый приметный убийца, страница 54 – Валерий Шарапов

— Так чтобы деньги были, надо снести сковородку на толкучку, – напомнил Колька, – а толкучка с утра. Светка прогуливает уроки?

— Нет.

— Вот, а выходные Филипповна ей всегда послушания находит, не побегаешь. Это – раз, как говорится. А вот и два: сковородку спрятать куда-то надо? В доме не подержишь, так?

Оля кивнула.

— И к тому же тетка Анна неделю назад вопила, что у нее сковородку увели, среди бела дня… теперь, думаю, понятно, как и кто это сделал. Получается, что это не первая Светкина кража, но склада сковородок дома у них точно нет.

И снова кивок: в приходьковских «хоромах» даже мыши места не было, каждый сантиметр на особом счету. Трудно себе представить, что где-то под Светкиным топчанчиком имеются залежи формованного чугуна, тем более что тетка Анна при всех своих чудинках просто страшная хозяйка, особенно в том, что касается чистоты. Смешно и подумать, что от нее что-то можно спрятать под кроватью.

— В таком случае кому-то она эти сковороды на сохранение оттаскивает, – уверенно заявила Оля, – или куда-то.

— Согласен, – подхватил Колька, – я тебе более того скажу: есть мнение, что делает она это по четвергам.

— Ты сам, что ли, видел?

— Слышал. На прошлой неделе тетка вопила, на позапрошлой, может, и тоже, я внимания не обращал. Она вообще громкая.

— А четверг у нас как раз завтра. Коль, тебе не кажется, что надо ее к стенке припереть? Или все-таки поиграться в следопытов?

— Сориентируемся на местности, – пообещал Колька. – Ну, Гладкова, выше нос! Дожевывай чай свой и беги спать, завтра силенки понадобятся.

* * *

Акимову в эту ночь снилась переброска в белорусскую Лиду. Почему-то все предупреждали: там труба – ну то есть в самом прямом смысле, огромная труба местной фабрики, и, как назло, прямо рядом с аэродромом. Предупреждали: будьте внимательны, так и норовят зацепиться. Эта проклятая труба не выходила из головы – иначе чем объяснить столь явную, непростительную недисциплинированность? На трубу, что ли, засмотрелся. С земли приказали: «Садитесь немедленно, двигатель дымит!»

Акимов, думая невесть о чем – о трубе, что ли? – рассеянно осмотрелся: «Какой дым, где? Не вижу ничего. Так, дойдем вместе…» Над аэродромом кружилась еще одна группа истребителей, и тут, опять-таки думая об этой проклятой трубе или черт знает о чем, Сергей зашел на второй круг, поддал газу – и двигатель заглох.

«Заглох двигатель. Все, труба. Река, река под брюхом, лечу в нее, довернуть бы…»

И довернул так, что вошел в штопор – а дальше по классике. Тишина. И темнота. Вдруг по этой темноте кто-то начал как будто водить тряпочкой, оттирая черноту. И проступали, появлялись огромные горящие глаза, черные кудри, яркие губы. Прозвучал с небес ангельский голосок: «На меня посмотрите, какая я?» – «Прекрасная!» – «Слава богу, видит».

«Везучий ты парень, Акимов, – смеялся сосед, воровато, с оглядкой разливая по чарочке. – Подъехали машины, а тебя в кабине-то нет! Решили, что ты выпрыгнул, а тебя вырвало из кабины и швырнуло за капонир, метров с двухсот! Вместо морды – месиво».

Появилась и красавица Лиза – в самом деле, распрекрасная сестричка, но, конечно, из обморока она куда лучше показалась. Тоже посмеялась: легко отделались, всего-то сотрясение мозга, подмышка разорванная. Быстро, споро обработала пострадавшую личность: все хорошо будет, еще будете девчат смущать.