Книга Самый приметный убийца, страница 55 – Валерий Шарапов

А труба – что труба? Наверное, до сих пор дымит себе.

Этот то ли сон, то ли воспоминание прервал стук в окно. Барабанили подъем.

Акимов, подскочив с кровати, ежась от холода, подбежал, выглянул: Остапчук.

— Серега, скорей, на перехват.

Спросонья Акимов прыгал, пытаясь попасть в сапог, портянка, сволочь, сваливалась, скручивалась змеей, гимнастерка вдруг стала тесная, рукава куда-то подевались, шинель – где шинель? А вот, нет времени надевать – и сиганул в окно.

Напрямик, через спящие кварталы, выбежали на шоссе – впереди в туманной дымке просматривались силуэты мотоцикла с коляской, блестели мокрые кожанки орудовцев и легко узнаваемая фигура начальства.

— На проезжую часть ни ногой, – быстро говорил капитан Сорокин, орудовцы, слушая, кивали. – Взмахнул жезлом с обочины, не остановился, пропустили – и палим по колесам. Добро? А, хорошо бегаете, молодцы, – это уже подчиненным, – готовы? Ладно-ладно, сперва отдышитесь.

— Чего там? – дыша, как запаленный, спросил Остапчук.

— Налет на продбазу, по шоссе. Постучались, сторожа связали, забрали ключи, открыли склад и перетаскали порядочно ящиков – масло, сгущенка, – в грузовик. Ну, а как уехали, он узлы распутал и позвонил нам.

— Они что, провод не перерезали? – удивился Акимов.

— Нет.

— Кулемы.

— Не знаю, – сухо отозвался Сорокин, – скоро должны появиться, тут другой дороги нет. Ваша задача: страховать орудовцев, при сопротивлении – применить силу, задержать. Не зевать, если на небо не хотите. У них стволы.

— А с чего вы взяли, что они в центр рваться будут? – спросил Саныч.

— Неважно, куда они рванут, в область тоже посты стоят, – нетерпеливо оборвал Сорокин. – Еще вопросы?

Остапчук, ерничая, поднял руку:

— Курить можно?

— Нет, – отрезал начальник.

Акимов осторожно спросил:

— А чего сторож, чудак человек, отпер чужим?

Сорокин сплюнул:

— А потому что женщина постучалась: мол, то да се, плохо, дай, дяденька, в «Скорую» позвонить.

— Вот стерва, – буркнул Саныч.

Сорокин поднял палец: тихо! Издалека послышался шум мотора, судя по звуку – полуторка. Милиционеры отошли в тень, на обочине остались орудовцы и мотоцикл. Деловитое рычание приближалось, вот уже замелькали из-за моросящего дождя подслеповатые фары. Сорокин вскинул руку, глянул на часы, кивнул: по времени, с учетом расстояния и скорости передвижения, это они.

Один орудовец двинулся, поднял жезл.

— Куда поперся? – зло шипел Сорокин. – Я же предупредил! Назад, дурак…

Орудовец, свистнув, взмахнул жезлом – и по-хозяйски вышел на проезжую часть. Мирно ехавшая полуторка вдруг прибавила ходу, вильнула в его сторону – Акимов не выдержал, зажмурился на мгновение – вот и все, вылетит сейчас к кювету темное, искореженное, мокро и мертво блестящее. Но, открыв глаза, увидел, что орудовец, цел-целехонек, поднимается на ноги и достает оружие. Грянул выстрел, второй. Неожиданно и из кабины полуторки плюнул огнем ствол – раз, другой, третий.

Сорокин, матюкнувшись, вскинул «парабеллум», подождал какое-то время, спустил курок – полуторка, только что следовавшая прямо, вдруг круто вывернула, скрежетнула жестью по столбу освещения и повисла над обочиной. Некоторое время беспомощно крутились в воздухе задние колеса, ревел мотор, вырывался выхлоп из трубы – потом машина клюнула мордой в кювет.