Книга Комната с загадкой, страница 29 – Валерий Шарапов

После того как его возлюбленная сначала оказалась мерзавкой, а потом и вообще исчезла, Андрюха стал настоящим философом-одиночкой. Вел простую, безгрешную, подвижническую жизнь, ни с кем из женского пола не водился. А между тем был полноценный наладчик на стопроцентной ставке, что добавляет романтической притягательности любому товарищу и разжигает интерес к загадочной и неприступной персоне. Жертвами падали даже самые положительные девчата, стахановки, наподобие Антонины Латышевой. К тому же говорил Пельмень всегда мало, а думал много, что тоже встречается редко и вызывает симпатию.

Вот и теперь – Колька с Анчуткой уже обсуждали картину с Кадочниковым, которую не видел ни тот, ни другой, – а Андрюха все это время обдумывал услышанное и наконец вынес решение:

— История паскудная. С одной стороны, если часы и перстень на месте – то грабежом не пахнет. С другой – почему без документов? Я понимаю, без лопатника, но почему без паспорта, молодой мужик, одет хорошо, шляется по Москве. Вот зайдет в ресторацию, а тут проверка документов – и будет хлебать до выяснения.

— И главное, я сразу подумал – это ж сколько выжрать надо, – бубнил Анчутка, Пельмень немедленно напомнил:

— Сколько ни жри – главное, жуй, – и заткнул ему рот куском хлеба, на котором тушенки было в два раза больше, чем в обычном бутерброде.

— А то и другое, – работая челюстями, авторитетно предположил Яшка, – помешал кому, и решили его того, под откос. А?

— Жуй, жуй, разберутся без тебя. Пес с ним, – отмахнулся Пельмень, – Никол, а ты как насчет рыбалки? Сто лет не были.

— Куда? – Колька обрадовался, славно, что нашлась компания.

— Можно махнуть на остров, тот, что на озере, напротив церкви, – напомнил Пельмень, – тот, где плавун?

Яшка немедленно разворчался:

— Несет вас невесть куда, а на меня гонят.

И поежился. Он те места не любил. Да еще на упомянутом острове раков было хоть руками разгребай, а он их не жаловал.

— Цыц, – приказал Андрюха, – тебя никто и не тащит.

— А что, идея! – воодушевился Колька, но увял. Голова болела, прежнее приподнятое настроение улетучилось, клонило в сон.

Да и общий разговор затихал, говорили ни о чем. И вскоре Пожарский, который порядком сегодня набегался, надышался и надергался, не успел и глазом моргнуть, как оказался на Анчуткиной кушетке, прикрытый Андрюхиной шинелью, и закемарил. Он вдруг очнулся.

Мужики же, закинув ноги на подоконник, выставив подметки в открытое окно и заложив руки за головы, дымили, попивая пивцо, – и раскачивались, ловко и опасно кренясь, на табуретах.

— Циркачи, – проворчал Колька, встал, подошел к окну, отодвинул пару Андрюхиных граблей и, улегшись животом на подоконник, высунулся наружу.

Наигрывали на гармошке, собирался освежающий ливень, прогудел скорый поезд. Сволочные гады, у которых нормальные девчата, не педагоги, не истерички, роились у клуба. Фильм, наверное, обсуждали, который с Кадочниковым. Некоторые намыливались в старый парк, озираясь по старой памяти, точно опасаясь, как бы бригадмильцы не увидели. Нет теперь в этом никакой нужды. Заводила кадровик Лебедев перевелся куда-то на Дальний Восток, трудится, пишет, участковым уполномоченным, разъезжает на служебном олене. Маринка Колбаса вышла замуж и уехала к мужу в колхоз. Теперь, видно, там проявляет свой энтузиазм. Желающих продолжать дело охраны порядка пока не наблюдалось. Расформирована летучая бригада, можно куролесить спокойно, не опасаясь задержаний, нотаций в месткоме и на активах.