Книга Операция «Барбадосса», страница 111 – Майк Логинов

— Проходи, — сказала она, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь по коридору, слегка покачивая бедрами.

В кухне все было так же, как и при нашем последнем разговоре. Тихо говорило радио, на столе стояла тарелка с остатками еды, чашка, стакан с недопитым апельсиновым соком. Рядом с початой пачкой кукурузных хлопьев лежала газета «Барбадосса кроникл», открытая на статье об аресте Гречко.

Тони взяла сигарету и закурила.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросила она.

— Не сейчас, может быть, позже, — сказал я, усаживаясь на стул. Я хотел начать совсем с другого, но эта проклятая газета сбила меня. — Ты читала?

— Читала, — кивнула Тони.

— И что же ты думаешь? — поинтересовался я.

— В общем-то, то же, что и раньше: ты ввязался в темную историю, Рэй Винавер, — Тони ткнула в мою сторону двумя пальцами с зажатой между ними сигаретой. — Я даже думаю, что, может быть, ты вообще не тот, за кого себя выдаешь? Может, ты шпион, Рэй?

— Тебя бы это расстроило? — усмехнулся я.

— Вовсе нет, — решительно заявила Тони. — В отличие от некоторых. — Она сделала выразительную паузу. — Меня не смущают темные пятна в прошлом моих друзей и любовников. Наоборот, меня это возбуждает. Мне кажется, что подобные, как бы это сказать, изъяны биографии делают человека интереснее. Придают ему объем!

— Мне придется срочно кого-нибудь убить, чтобы снова понравиться тебе.

— Ну, думаю, это слишком радикально. Так расскажи мне, Рэй, что случилось?

— Я расскажу тебе все.

И я рассказал ей все. Про родителей-шпионов. Про исчезновение матери. Про жизнь в приемной семье. Про колледж. Про Клэр. Про жизнь в Нью-Йорке. Про переезд на Барбадоссу. Про появление Вайса. Про литиевый проект. Про Гречко и его план устроить извержение. Я говорил и говорил. Слова лились из меня, как слезы. И я даже успел подумать, что, наверное, этот словесный поток — следствие моего долгого одиночества. Мне просто не с кем было поговорить, черт возьми!

Тони слушала меня, не перебивая. Время от времени она вставала из-за стола, прохаживалась по кухне, закуривала, наливала себе кофе, наливала кофе мне. Потом снова садилась. Иногда брала газету и что-то высматривала в ней, словно сверяясь с моим рассказом. Когда я закончил, Тони несколько минут сидела молча. Потом затушила сигарету, встала и убрала в мойку грязную посуду.

— Я сейчас, — сказала она и вышла из кухни, а через минуту вернулась, держа в руках потрепанную записную книжку и набор фломастеров.

— Что это? — поинтересовался я.

— Такой блокнот был у папы, он туда записывал всякие свои дела, — сказала Тони. — Мне в детстве было страшно интересно узнать, что он там пишет, и однажды, когда его не было дома, я залезла в портфель и вытащила блокнот.

— И что же?

— Меня ждало разочарование. Папа использовал для записи что-то вроде шифра. Я ничего не смогла понять.

— Ты тоже шифруешь свои записи? — спросил я.

— Нет, так, коротко записываю. Но постороннему человеку будет нелегко разобрать мои каракули. Итак. — Тони раскрыла записную книжку и достала фломастер: — Давай по порядку. Прости, я пропущу историю о твоем трудном детстве. Не подумай, что я тебе не сочувствую, но сейчас важно другое. Итак, какие-то люди создают на Барбадоссе компанию. — Тони начертила в центре страницы квадрат, в который вписала буквы «К» и «Л». — По официальной версии, она нужна для того, чтобы искать литий, верно?