Книга Кто шепчет в темноте?, страница 101 – Джон Диксон Карр

Здесь доктор Фелл с живостью подался вперед.

— Теперь к моменту, не упомянутому ни у Риго, ни в полицейских записях. Не упомянут он только потому, что никто не удосужился это сделать. Никто не счел это важным. Единственный человек, сказавший об этом, – Фей Сетон, хотя ее не было там, когда это произошло, и она не знала бы этого, не будь у нее особых причин, чтобы выяснить.

Однако же она рассказала об этом Майлзу Хаммонду прошлой ночью. Она упомянула, что Гарри, выскакивая из дома вслед за мистером Бруком, «схватил свой дождевик».

Доктор Фелл бросил взгляд на Майлза:

— Вы же помните это, мой мальчик?

— Да, – ответил Майлз, кое-как овладевая голосом. – Но почему бы Гарри не захватить дождевик? В конце концов, день-то был дождливый!

Доктор Фелл махнул рукой, требуя тишины.

— Профессор Риго, – продолжал доктор Фелл, – отправился следом за отцом и сыном к башне спустя какое-то время. В дверях башни он неожиданно столкнулся с Фей Сетон.

Девушка сказала ему, что Гарри с мистером Бруком поднялись наверх и ссорятся там. Она заявила, что не слышала ни слова из сказанного отцом и сыном, однако глаза у нее, по свидетельству Риго, были глазами человека, который вспомнил что-то ужасное. Она сказала, что не пойдет туда сейчас, и в исступлении, охваченная волнением, убежала.

На вершине башни Риго обнаружил Гарри и его отца, тоже весьма взволнованных. Оба были бледные и на взводе. Гарри, кажется, умолял о чем-то, тогда как его отец требовал, чтобы ему позволили разобраться «с этим делом» – в чем бы оно ни заключалось – по-своему, и решительно велел Риго увести оттуда Гарри.

В этот момент на Гарри точно не было никакого дождевика, он был без шляпы и без верхней одежды, в вельветовом костюме, по описаниям Риго. Трость с клинком, нетронутая, с клинком внутри, стояла, прислоненная к парапету. Так же и портфель, но, по неизвестным причинам, он превратился в раздутый портфель.

Это примечательное слово резануло меня, когда я в первый раз читал рукопись.

Раздутый!

Очевидно, портфель не был таким, когда Ховард Брук показывал его содержимое Риго в «Лионском кредите». Внутри лежали «только» – я цитирую слова самого Риго – четыре тонкие пачки английских банкнот. Больше ничего! Но теперь, когда Риго с Гарри оставляли мистера Брука одного на башне, портфель был чем-то набит…

Обратите внимание! – прибавил доктор Фелл.

И он поднял желтую трость с клинком внутри.

С величайшей осторожностью он открутил рукоять, вынул тонкое лезвие из полой трости и показал всем.

— Это оружие, – сказал он, – было обнаружено после убийства мистера Брука, разделенное на две части: клинок лежал у ног жертвы, ножны откатились к парапету. Две половинки соединили снова уже много позже, спустя несколько дней после убийства. Полиция забрала их для исследования точно в том виде, в каком они были найдены.

Иными словами, – пояснил доктор Фелл с громогласной свирепостью, – их соединили снова, когда кровь уже давным-давно высохла. И все же пятна крови находятся внутри трости. O tempora! O mores!^[19] Неужели это ничего для вас не значит?

Подняв брови в страшной пантомиме, доктор Фелл по очереди всматривался в своих собеседников, словно подталкивая их к выводу.

— У меня промелькнула какая-то жуткая, наполовину оформившаяся идея, что я понимаю, о чем вы! – воскликнула Барбара. – Только я… теперь не вижу. Все, о чем я могу думать…