Книга Кто шепчет в темноте?, страница 98 – Джон Диксон Карр

Когда она отправилась во Францию в качестве секретаря Ховарда Брука в тридцать девятом году, она твердо решила преодолеть это. Она справится, справится, справится! Ее поведение в Шартре было безукоризненным. А потом…

Доктор Фелл помолчал.

Он снова взял фотографию и посмотрел на нее.

— Теперь вы начинаете понимать? Атмосфера, постоянно ее окружавшая, была как аура… ну, покопайтесь в памяти! Она же приносила ее с собой. Она преследовала Фей Сетон. Она к ней липла. Именно это качество трогало и тревожило повсеместно людей, с которыми она встречалась, даже если они того не понимали. Это было качество, которое ощущали почти все мужчины. Это было качество, которое чувствовали – и негодовали от души – почти все женщины.

Вспомните о Джорджине Брук! Вспомните о Мэрион Хаммонд! Вспомните о… – Доктор Фелл умолк и уставился на Барбару, часто моргая. – Я так понимаю, вы тоже недавно познакомились с ней, мэм?

Барбара беспомощно развела руками.

— Я видела Фей всего несколько минут! – тут же запротестовала она. – Как я могла хоть что-то понять? Разумеется, я не поняла! Я…

— Может быть, подумаете еще, мэм? – мягко предложил доктор Фелл.

— Кроме того, – заявила Барбара, – она мне понравилась!

И Барбара отвернулась.

Доктор Фелл постучал по фотографии. Глаза на портрете – с их легкой ироничностью, с горечью за отстраненным выражением – делали присутствие Фей в этой комнате живым и зримым, как и брошенная сумочка, до сих пор лежавшая на комоде, или упавшее удостоверение личности, или черный берет на кровати.

— И вот мы вынуждены наблюдать, как эта женщина, великодушная и желающая всем только добра, оказывается в центре событий, пребывая в недоумении – в очевидном недоумении. – Зычный голос доктора Фелла сделался громче: – Совершены два преступления. Оба они – дело рук одного и того же преступника…

— Одного и того же преступника? – воскликнула Барбара.

И доктор Фелл кивнул.

— Первое, – произнес он, – было непреднамеренным и осуществленным кое-как; оно само собой превратилось в чудо. Второе было старательно спланировано и привнесло в нашу жизнь частицу мрака. Мне рассказывать дальше?

Доктор Фелл рассеянно набивал пенковую трубку, пока говорил все это: рукопись, фотография и письмо так и лежали у него на колене, а глаза сонно таращились куда-то в потолок.

— Я бы, с вашего разрешения, перенес вас в Шартр, в роковое двенадцатое августа, когда был убит Ховард Брук.

Надо сказать, я не оратор, как Риго. Он смог бы описать вам меткими фразочками, ловко составленными вместе, дом под названием Борегар, и извилистую реку, и башню Генриха Четвертого, которая возносится над деревьями, и жаркий грозовой день, когда дождь никак не может толком пролиться. На самом деле, он уже и так сделал это. – Доктор Фелл постучал по рукописным листам. – Но я хочу, чтобы вы понимали эту небольшую группку людей из Борегара.

Архонты Афин! Хуже сложиться просто не могло.

Фей Сетон была помолвлена с Гарри Бруком. Она в самом деле влюбилась – или убедила себя в этом – в неоперившегося юношу с холодным сердцем, в пользу которого ничего не говорило, кроме молодости и приятной внешности. Помните сцену, описанную Гарри профессору Риго, в которой молодой человек делает предложение и в первый раз получает отказ?