Книга Кто шепчет в темноте?, страница 56 – Джон Диксон Карр

Но пока что…

Он вышел из кухни, не обернувшись. Задняя лестница, которой заканчивался этот коридор, вела на второй этаж, почти к самой спальне Мэрион. Майлз поднялся по ступенькам в лунном свете, стараясь не расплескать воду. Дверь спальни Мэрион была приоткрыта на дюйм, и он едва не врезался в профессора Риго, открыв ее.

— Я как раз выходиль… – первый раз английское произношение подвело профессора Риго, – посмотреть, что вас задержало.

В лице Риго было что-то такое, отчего сердце Майлза сжалось.

— Профессор Риго! Она…

— Нет, нет, нет! Я добился от нее того, что называется «реакция». Она дышит, и пульс, как мне кажется, стал сильнее.

Еще немного кипятку выплеснулось.

— Однако я пока не могу сказать, как долго это продлится. Вы позвонили врачу?

— Да. Он уже едет.

— Хорошо. Давайте мне ваши кастрюли. Нет, нет, нет! – воскликнул профессор Риго, который от волнения сделался суетливым. – Вы не входите. Восстановление после шокового состояния не особо приятное зрелище, кроме того, вы будете путаться у меня под ногами. Останьтесь здесь, пока я не позову.

Он забрал кастрюльки и поставил их на пол в комнате. А потом закрыл дверь перед носом у Майлза.

Чувствуя, что робкая надежда крепнет – мужчины не говорят таким тоном, если не надеются на благополучный исход, – Майлз отступил от двери. Поток лунного света в конце коридора изменился и передвинулся, и он понял почему.

Доктор Гидеон Фелл, дымя огромной пенковой трубкой, стоял у окна в дальнем конце коридора. Красный огонек в чашечке пульсировал, разгораясь и тускнея, и отражался в пенсне доктора Фелла, дым завивался призрачным туманом на фоне окна.

— Знаете, – заметил доктор Фелл, вынимая трубку изо рта, – а мне нравится этот человек.

— Профессор Риго?

— Да. Мне он нравится.

— Мне тоже. И видит Бог, я так ему благодарен.

— Он практического склада ума, в высшей степени практичный человек. Боюсь, именно этого, – продолжал рассуждать доктор Фелл, с виноватым видом несколько раз яростно пыхнув трубкой, – недостает нам с вами. В высшей степени практичный человек.

— И все же, – вставил Майлз, – он верит в вампиров.

— Гм. Да. Вот именно.

— Давайте уточним. Во что верите вы?

— Дорогой мой Хаммонд, – ответил доктор Фелл, надувая щеки и качая головой с некоторой запальчивостью, – в данный момент будь я проклят, если сам знаю. Именно это меня гнетет. До того, как нынешнее происшествие, – он кивнул в сторону спальни, – до того, как нынешнее происшествие опрокинуло все мои умопостроения, я верил, что над тайной убийства Ховарда Брука уже вовсю брезжит свет…

— Да, – сказал Майлз, – я так и подумал.

— О, ага?

— Когда я пересказывал вам версию Фей Сетон относительно убийства на башне, выражение вашего лица пару раз было способно напугать кого угодно. Ужас? Не знаю! Но что-то весьма похожее.

— В самом деле? – переспросил доктор Фелл. Огонек в трубке разгорелся и потух. – О, ага! Вспомнил! Однако меня расстроила вовсе не мысль о злом духе. То была мысль о мотиве.

— Мотиве убийства?

— О нет, – сказал доктор Фелл. – Однако ведущем к убийству. Мотиве настолько дьявольски злобном и хладнокровном, что… – Он умолк. Огонек снова разгорелся и потух. – Как думаете, не могли бы мы прямо сейчас переговорить с мисс Сетон?