Онлайн книга «Кто шепчет в темноте?»
|
Ведь, как вы помните, его так и не разоблачили. Его падение началось после истории с алмазным ожерельем Марии-Антуанетты, к которой граф вовсе не имел отношения. Однако, мне кажется, самым интригующим его деянием был Пир мертвецов в таинственном доме на рю Сен-Клод, куда лихо призвали из небытия призраки шести великих людей, чтобы они отужинали вместе с шестью живыми гостями. «Вначале, – пишет один из его биографов, – беседа текла не вполне свободно». И это представляется мне одним из классических преуменьшений. Я бы лично вовсе утратил дар речи, буквально окаменел бы, если бы мне пришлось попросить Вольтера передать соль или поинтересоваться у герцога Шуазёля, по вкусу ли ему консервированный колбасный фарш. А на том ужине и сами призраки, похоже, были изрядно смущены, судя по их высказываниям. Нет, сэр. Позвольте мне повторить: я не люблю графа Калиостро, мне не нравится его самодовольство, как не нравится самодовольство любого другого. Однако я признаю, что он умел обставлять свои дела красиво. И Англия, это пристанище шарлатанов и самозванцев, тоже имеет на него изрядные претензии. Майлз Хаммонд, в котором, несмотря на все обстоятельства, заговорил профессиональный историк, выразил сомнение. — Англия? – повторил Майлз. – Вы сказали «Англия»? — Сказал. — Если я правильно помню, Калиостро действительно дважды бывал в Лондоне. Но оба раза все сложилось для него крайне неудачно… — Ага! – согласился доктор Фелл. – Однако именно в Лондоне он был принят в тайное общество, которое натолкнуло его на мысль учредить позже собственное тайное общество. Нынешний «Магический круг» должен замкнуться, переехав на Джеррард-стрит, в тот дом, где раньше находилась таверна «Голова короля», там и стоило бы установить памятную табличку. Джеррард-стрит! О, ага! Да! Очень близко, кстати, к ресторану «Белтринг», где мы должны были встретиться два вечера назад, и мисс Барбара Морелл сказала… Доктор Фелл внезапно умолк. Руки его взметнулись ко лбу. Позабытая пенковая трубка выпала изо рта, ударилась о колено и покатилась по полу. После чего доктор превратился в фигуру настолько неподвижную, что не было слышно даже сиплого дыхания. — Умоляю меня извинить, – произнес он наконец, отнимая руки от лба. – Рассеянность все же приносит в этом мире какую-то пользу. Мне кажется, до меня дошло. — Что именно? – воскликнул Майлз. — Я знаю, что напугало вашу сестру. Только не расспрашивайте меня пока ни о чем! – взмолился доктор Фелл едва ли не плаксиво, и глаза его сверкнули. – Ее тело было расслаблено! Полностью расслаблено! Мы же видели собственными глазами! И тем не менее в то же время… — Да? Что же? — Это сделано намеренно, – сказал доктор Фелл. – Подстроено, согласно продуманному, жестокому плану. – Он выглядел встревоженным. – И это должно означать, помоги нам Господь, что… Новое озарение снизошло на него, еще одно открытие, на этот раз ставшее результатом кропотливой умственной работы, словно комнату за комнатой пришлось исследовать с помощью фонарика. Майлзу казалось, что он может проследить ход его мысли, читать по глазам (ибо доктор Фелл обладал далеко не покерным лицом), но при этом он все равно не видел, что же находится за последней дверью этого кошмара. — Давайте поднимемся наверх, – предложил наконец доктор Фелл, – и посмотрим, найдутся ли там какие-нибудь доказательства моей правоты. |