Книга Между двух войн, страница 115 – Геннадий Сорокин

— Если архив опубликуют, мы лишимся финансирования, – пришла в себя Сивоконь. – Наши западные партнеры не станут материально поддерживать наследников группы «С».

Мельничук приподнялся в кресле, ткнул кончиком сигары в сторону Сивоконь:

— Ты, Софья, себя и наше движение не отождествляй! Мы к кровавому рейду твоего папаши отношения не имеем.

— Вот ты как заговорил! – вскочила с места Сивоконь. – Я требую созвать совет нашей организации…

Разгорячившаяся Софья Яновна обернулась и увидела секретаря правления «Союза украинского наследия». С подленькой улыбочкой ее бывший подчиненный протянул решение совета СУН.

— Вы решили присоединиться к «центристам-традиционалистам»? – воскликнула Сивоконь.

— Западные кураторы платят в разы больше, чем недобитые эсэсовцы из Канады, – пояснил Мельничук. – Дочитай решение до конца. Мы постановили исключить тебя из рядов нашей организации как человека, не заслуживающего доверия.

В тот же день Сивоконь увезли на Скорой помощи» с сердечным приступом. В больничной палате повышенной комфортности у нее было время разобраться в событиях последних дней и прийти к неутешительному выводу: организация, созданная при ее непосредственном участии, решила отказаться от вооруженной борьбы и присоединилась к киевским болтунам, поставившим главной целью занять как можно больше мест в Верховном Совете Украинской ССР.

Преданная соратниками Софья Яновна не впала в отчаяние, не стала рыдать ночами в подушку. Она решила бороться, не дать какому-то проходимцу опозорить имя ее прославленного отца.

Немного придя в себя, Сивоконь вызвала сына и велела забрать ее из больницы.

— Ты что, мама! – ужаснулся сын. – С твоим диагнозом надо еще как минимум месяц лежать…

— Заткнись! – прорычала сквозь зубы старая подпольщица. – Запомни: я лучше умру в борьбе от разрыва сердца, чем буду гнить на этих больничных подушках, пропахших безысходностью и лекарствами. Если я не смогу отвести беду от нашей семьи, то не только меня будут в грязи полоскать. Тебе с Оксаной тоже достанется.

Софья Сивоконь окончила экономический факультет Ивано-Франковского института нефти и газа. Несколько лет работала вахтовым методом на газовых промыслах Западной Сибири, занималась преподавательской деятельностью во Львове. Вышла замуж, родила сына Юрия и дочь Оксану. Детей Софья Яновна воспитывала в националистическом духе. Память о Яне Сивоконе была в ее семье священной и неприкосновенной.

Муж Софьи Яновны был человеком аполитичным, о независимости Галичины серьезно не мечтал. Дочь пошла в него. Она никогда не спорила с матерью, но от участия в общественно-политической деятельности уклонялась. Юрий Сивоконь был не менее ярым националистом, чем мать, но придерживался центристских позиций. Из-за разногласий в методах действия и борьбы между матерью и сыном постоянно вспыхивали ссоры.

Позиция Юрия была продиктована влиянием иностранных разведок, действующих на Украине под видом некоммерческих организаций и обществ украинско-немецкой и украинско-английской дружбы. Куратор от ЦРУ, выступая перед избранными представителями западноукраинских националистов, сказал прямым текстом:

— Наша задача – разжечь по периметру СССР цепь межнациональных конфликтов, которые расшатают центральную власть, вызовут взаимное недоверие между народами Советского Союза и послужат сигналом к подъему национально-освободительных движений на Украине и в Прибалтике. Пока в Закавказье и Средней Азии будут бушевать мятежи, здесь, в Галичине, вы сможете в спокойной обстановке заниматься агитационной и культурно-просветительской деятельностью. Ни о каких переменах в государственном устройстве не может быть и речи, пока количество сторонников независимости не достигнет критических значений. Добиться этого можно только путем агитации и усиления влияния католической церкви.