Книга Между двух войн, страница 118 – Геннадий Сорокин

На четвертый день администратор гостиницы объявила, что в Москву прибыла большая группа иностранных туристов, места для которых были забронированы заранее. Сивоконь попробовала «договориться», дать взятку, но администратор даже слушать ее не захотела. Пришлось Софье Яновне перебираться в аэровокзал.

В ожидании открытия транзитной кассы она нашла свободное место в углу. Рядом с ней сел мужчина азиатской внешности, с другой стороны спал неряшливо одетый молодой человек. К приходу Воронова Сивоконь почувствовала боль в груди, рассосала валидол, но тяжесть в области сердца не проходила.

«Если я на время потеряю сознание, мою дамскую сумочку могут украсть, и я останусь без денег в чужом городе», – подумала Софья Яновна, осматривая подозрительных мужчин, спящих в креслах напротив.

Сивоконь сделала из ручек сумочки петлю, просунула в нее руку и почувствовала, что ей становится все хуже и хуже.

«Дождусь открытия кассы и поищу медпункт», – решила она.

Когда напротив Сивоконь сел Воронов, ей стало совсем плохо: начали отниматься руки, по груди разлился неприятный холод.

— Достань из сумки таблетки, – тихо, одними губами, попросила она Воронова.

Перед Виктором была женщина, намертво прикрепившая к себе дамскую сумочку. Под ногами у нее стояла большая дорожная сумка с надписью «Спорт». Воронов понял, что у его случайной попутчицы сердечный приступ, и полез за таблетками в сумку с надписью «Спорт». На первый взгляд в действиях Воронова не было логики – кто же хранит таблетки в дорожной сумке? Но, с другой стороны, дамская сумочка была у Сивоконь в руках, и она сама могла достать оттуда лекарство. Софья Яновна так бы и сделала, но руки перестали ее слушаться, сознание начало меркнуть.

Воронов раскрыл молнию на сумке. Поверх женского белья лежал блокнот, точно такой же, как у львовского «корреспондента». Из блокнота выглядывал уголок фотографии.

Забыв о таблетках, Воронов достал фото и чуть не присвистнул от удивления. Мужчины на фотокарточке были ему хорошо знакомы. Виктор поднял голову, посмотрел в глаза Сивоконь и понял, что таблетки ей больше не понадобятся. Глаза у женщины остекленели, грудная клетка не поднималась, руки безвольно повисли.

Воронов посмотрел на соседей. Все спали. Кончины Сивоконь никто не заметил.

Виктор еще раз всмотрелся в глаза Софьи Яновны. Они начали мутнеть, из груди женщины вырвался последний выдох – это агонизировали мышцы тела, непроизвольно сокращаясь в последний раз. Воронов подхватил дорожную сумку Сивоконь и пошел на выход. Если бы его остановил милиционер и спросил, зачем он украл багаж у тучной женщины, Виктор бы изумился:

— Кто украл? Я? Господь с вами, товарищ милиционер! Софья Яновна попросила меня отнести сумку в камеру хранения. Я с тетей Софьей Сивоконь с детства знаком. Можете у нее сами спросить. Что? Она умерла? Вот трагедия-то! Надо будет ее сыну сообщить.

Бодрым шагом Воронов прошел в дальний конец автостоянки аэровокзала. Нудный мелкий дождик прекратился. Стемнело. Виктор нашел уединенную лавочку, аккуратно, вещь за вещью, выложил на нее содержимое сумки Сивоконь. Кроме блокнота, в ней оказалась картонная канцелярская папка с бумагами, нарядный турецкий свитер в полиэтиленовой упаковке, женские вещи, полотенце, умывальные принадлежности. Краем глаза Воронов заметил, как к нему из темноты подошли двое местных бичей. От одного из них так разило мочой, что его приближение не могло остаться незамеченным. Бичи, немолодые мужики, потрепанные жизнью и суррогатами спиртного, остановились в шаге от Воронова.