Книга Между двух войн, страница 88 – Геннадий Сорокин

Веденеева подписку о неразглашении происшествий в круизе не давала и о Дробинко с его сальным предложением теперь растрезвонит всем знакомым. От ее знакомых новости пойдут к знакомым знакомых и так далее, пока не достигнут контрразведки.

В КГБ наверняка заинтересуются, на какие средства тесть Дробинко арендовал теплоход. Пока в отношении Дробинко понятно одно: с родственниками или без них, он – потенциальный предатель. Как сотрудник милиции, он был обязан приструнить своих родственников-скандалистов, но не сделал этого. Значит, для него слова тестя и тещи значат больше, чем милицейская присяга.

Но есть одно но! Сам по себе Дробинко слабоват. Он, конечно, шумный, дерзкий, но как только на горизонте замаячит серьезная опасность, тут же в кусты спрячется. Исподтишка он мелкую гадость сделать сможет, а выманить Грачева для убийства – вряд ли. Хотя… кто его знает! После Карабаха все так поменялось, что уже не знаешь, от кого чего ожидать».

Стюардесса принесла прохладительные напитки. Воронов медленно выпил стаканчик минеральной воды и снова погрузился в размышления.

«Стойко ввязывается в неприглядные истории из-за своей подруги. Если бы не Тихонова, он бы на курсе ничем не выделялся. Что их связывает? Любовь, секс? Если бы он любил ее и хотел создать семью, то женился бы на ней и жил в городе. Но ничего подобного! Она жила в своем общежитии, он – в своем. Встречались где придется, в кино и рестораны ходили. Они, конечно, могли в Одессе во время каникул вместе жить, но к чему такие сложности? В Одессе они муж с женой, а в Хабаровске просто знакомые? Слишком сложно и логически не объяснимо.

Как подруга для сексуальных утех Тихонова – объект так себе. Она – не Веденеева, с которой не стыдно по городу пройтись. С Тихоновой бы я в приличном месте не появлялся. Слишком уж она пропито выглядит.

Какого черта я цепляюсь за их личные отношения, быть может, надо копнуть глубже? Они оба из Одессы. Что я знаю об этом городе? «Одесса – город славы русских моряков». В 1941 году была героическая оборона Одессы. У нас в литературе о Великой Отечественной войне оборона любого населенного пункта всегда героическая, а освобождение его проходит как-то буднично, без громких эпитетов, хотя наступать всегда труднее, чем обороняться.

В Одессе живет много евреев, превратившихся в отдельную нацию – одесситов. О том, чтобы в Одессе жили украинцы, я не слышал. Они, естественно, там живут, но это ничего не значит. В Хабаровске живет много корейцев, но никакого корейского колорита на улицах нет. Корейцы на Дальнем Востоке давно ассимилировались с русскими и о присоединении к Северной или Южной Корее не мечтают. Действует ли в Одессе западноукраинское националистическое подполье? Наверное, да.

Если северокорейская разведка имеет агентуру в Хабаровске, то почему бы в Одессе националистам не опереться на украинскую часть населения? В любом обществе всегда есть граждане, недовольные действующей властью. Надо только направить недовольство в нужное русло. Национальная идея – хороший стимул для вербовки, но Стойко и Тихонова не украинцы! У Стойко украинская фамилия, но сам-то он русский и говорит по-русски чисто, как коренной дальневосточник».

Воронов открыл глаза. Пассажиры в салоне самолета спали или тупо разглядывали потолок над собой. Стюардессы копошились в своем закутке, готовились разносить обед.