Книга Между двух войн, страница 91 – Геннадий Сорокин

— Как же потом? – удивился один из пассажиров. – При переработке мяса радиация же снова появится.

— Готовую продукцию мясокомбината на радиацию не проверяют. Но вы не волнуйтесь! От нашего мяса еще никто не умер. Все живы. Вся Москва нашу колбасу кушает и нахваливает. Мясо-то у нас действительно отменное!

В Брянске Воронов остановился у родственников Рогова. Дед приятеля рассказал, как он участвовал в Освободительном походе на Западную Украину в 1939 году.

— Что говорить, галичане жили богато! – припомнил события пятидесятилетней давности ветеран. – Дома в селах добротные, каменные, за каждым забором с десяток свиней хрюкает. Но больше всего нас поразило, как были одеты крестьяне. Все мужчины – в шляпах. У нас-то в то время кто шляпы носил? Руководство с района да городская интеллигенция, а у них что ни пан – то в шляпе!

Утром приехала тетка Рогова из городка Унеча.

— Андрюша! – взмолилась она. – Ты нам с Украины хоть земли грузинской привези! Стыдно сказать, третий месяц чая не видим! Ни по талонам, ни без талонов – никакого чая в магазинах нет. До чего дошло: как в войну, чай из сушеной моркови завариваем да из душицы. У меня эта душица уже поперек горла стоит, но что поделать, не пустой же кипяток пить?

— Ваши талоны в Брянске не отоваривают? – спросил Рогов.

— Забыли все про нас! Никому мы не нужны. Нашими талонами можно сундуки оклеивать, все равно на них ничего не купишь. В Унече ничего в магазинах нет, одни пустые полки.

Погостив у радушных хозяев почти двое суток, Воронов и Рогов с супругой двинулись дальше.

Первый настораживающий звоночек прозвучал, как только состав Москва – Киев пересек административную границу Украинской ССР. Двое парней, севших в поезд у самой границы, решили получить белье и лечь спать, не дожидаясь ночи. Проводница, до сего момента говорившая на чистом русском языке, с первого взгляда признала соотечественников и обратилась к ним на украинском:

— Хлопцы, гроши готовьте!

В первые секунды Воронов подумал, что проводница шутит: «хлопцы», «гроши». Но когда парни ответили ей на украинском языке, Виктор понял, что они въезжают в другую страну.

Самое интересное началось в Тернополе. Приятели прибыли в крупный областной центр на Западной Украине вечером, около пяти часов. Перекусив в вокзальном буфете, Воронов и Рогов решили пройтись по магазинам, посмотреть, чем там торгуют.

В первом же попавшемся гастрономе они почувствовали себя дикарями, прибывшими в цивилизованный мир с окраин Римской империи. В магазине посреди торгового зала стояли ящики с бутылочным пивом «Львовское светлое». Покупатели не обращали на пиво ни малейшего внимания, как в Хабаровске не обращают внимания на прилавки, заваленные заветревшейся морской капустой. Бутылочное пиво за Уралом не «выставляли» в торговые залы магазинов, а «выбрасывали» на продажу. Раскупалось оно в мгновение ока, за несколько минут. Увидеть бутылочное пиво было большой удачей, купить его – редкостным везением. В Сибири вместо бутылочного пива продавали разливное, отдающее кислятиной и подгнившим хмелем. За разбавленным водой «Жигулевским» или «Ячменным колосом» выстраивались очереди метров по сто, а тут – никого. Ажиотажного спроса на пиво не было не потому, что его никто не пил, а потому, что оно было в продаже всегда, в любой день недели с утра и до самого позднего вечера.