Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 69 – Иван Гамаюнов

Ржевский поднялся по лестнице, свернул на левую галерею и, пройдя в широкие раскрытые двери, оказался в светлой комнате, размеры которой не дотягивали до залы, если сравнивать с домом Мещерских. И всё же здесь поместилось фортепиано и три десятка стульев, на которых, очевидно, вскоре должно было поместиться три десятка дам.

На стенах висели портреты неких господ, совсем не похожих друг на друга. Фамилии, выгравированные на дощечках внизу, тоже были разные. «Значит, не родственники», — решил поручик, а затем предположил, что это поэты.

Господа на картинах были изображены в простых сюртуках, без орденов, однако смотрели так, словно повелевают если не миром, то хотя бы губернией. «Наверняка поэты, — сказал себе Ржевский. — Они же властители душ и сердец».

Больше ничего интересного в комнате не нашлось — разве что двустворчатая дверь напротив главного входа. А поскольку другого занятия поручик себе не придумал, то решил исследовать дом, заглянул за дверь и обнаружил там библиотеку.

В библиотеке была ещё одна дверь, которая вывела Ржевского в тесную комнатку без мебели, освещённую единственным окном и имевшую ещё две двери.

Поручик задумался, куда двигаться дальше. Опыт подсказывал, что одна из неисследованных дверей ведёт в спальню хозяйки, а другая — в гардеробную либо что-то в этом роде.

Тот же опыт подсказывал, что сейчас лучше всего вернуться в «залу», пока не вышло неприятности, но поручик не успел. Неприятность всё-таки вышла, а точнее — вышла Анна Львовна. Она появилась из двери справа от Ржевского, одетая в закрытое тёмное платье, как всегда. И не накрашенная, что являлось плохим знаком для возможного соблазнителя.

— Что вы здесь делаете? — строго спросила дама.

— Вы же сами пригласили, — ответил поручик.

— Сюда я вас не приглашала, — возразила Анна Львовна. — Здесь мои личные комнаты, и вам здесь быть нельзя. Почему вы не остались в зале?

— Да я… — пробормотал Ржевский, поскольку и сам до конца не знал, зачем отправился исследовать дом.

Дама снисходительно усмехнулась:

— Должно быть, хотели разузнать, где моя спальня?

— Да… в общем, нет.

— Хотели, — уверенно повторила Рыкова. — Чтобы после заседания клуба спрятаться там, а когда все дамы уедут, наброситься на меня и вынудить вам отдаться.

«А что, интересная идея, — подумал Ржевский. — Или даже не идея, а намёк? Приглашение к действию?»

— Очень интересно придумано, — сказал поручик.

Его фразу при желании можно было толковать как согласие — согласие спрятаться, наброситься и вынудить. Но дальше разговор пошёл не так, как надеялся Ржевский.

— Придумано? То есть я выдумываю? — гневно спросила дама.

— Спешу заметить, что мне очень нравится ход ваших мыслей.

— Оставьте ваше словоблудие.

— Слово… блудие? Готов перейти от слов к делу.

— Делу? Что вы мне голову морочите⁈ — совсем распалилась Анна Львовна. — И вообще, что вы здесь забыли?

«Так она намекает или нет?» — никак не мог понять Ржевский, а Рыкова меж тем строго повторила, почти по слогам:

— Что вы здесь ищете?

— Нужный чулан искал. — Поручик наконец сочинил оправдание своего появления в личных покоях дамы.

Та разочарованно вздохнула. «Пожалуй, намёк всё-таки был», — подумал Ржевский, а Рыкова приоткрыла дверь, из которой только что вышла, и резко приказала: