Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 81 – Иван Гамаюнов

Очевидно, все эти экипажи, которые никак не могли поместиться в усадьбе, принадлежали участницам поэтического клуба. А Ржевскому позволили оставить коляску возле дома лишь потому, что поручик оказался особым гостем.

Меж тем привратник, открыв ворота, чтобы выпустить коляску Ржевского, выкрикнул две фамилии и добавил:

— Барыни ожидают-с!

Кучера одной коляски и одной кареты бросили свои развлечения, взялись за вожжи, и вот оба экипажа торопливо поехали по аллее, чтобы забрать дам, ожидавших на крыльце.

Ржевский велел Ваньке остановиться где-нибудь за углом так, чтобы не привлекать внимания, и принялся ждать, когда выкрикнут фамилию Подвываловой. Хватова ведь говорила, что эта дама не слишком приближена к Рыковой, а значит, экипаж Подвываловой должен был находиться где-то здесь, а не в усадьбе на заднем дворе.

Без всякого результата пришлось прождать более получаса. Ворота то и дело открывались, привратник выпускал экипажи и выкрикивал новые фамилии, а Подвывалову так и не назвал.

Улицы, соседствующие с усадьбой Анны Львовны, полностью опустели. Даже Хватова уехала, сидя в коляске с другой дамой, но не с Подвываловой. Осталась лишь одна двухместная карета, и вот привратник открыл ворота, никого не выпустил, но зато объявил:

— Подвывалова ожидают-с!

Кучер на козлах кареты тут же встрепенулся. Как видно он устал здесь маяться не меньше, чем Ржевский.

Прошло ещё несколько минут, и вот катера выехала из ворот, а в окне экипажа поручик заметил нежное личико блондинки, то есть Подвываловой.

Ванька уже знал, что делать. Коляска Ржевского сорвалась с места, но помчалась не вслед карете, а по параллельной улице в ту же сторону, чтобы на третьем перекрёстке неожиданно и якобы случайно вылететь карете наперерез.

Экипажи чуть не столкнулись. Карету основательно тряхануло, а одна из двух кобыл, запряжённых в неё, чуть не поцеловалась с рысаком, запряжённым в коляску Ржевского. И всё же Ванька, дабы избежать столкновения, вовремя отвернул в сторону, так что теперь коляска и карета остановились почти параллельно. Кучер Подвываловой громко и нелестно отозвался о Ванькиной матушке, пожелав ей весьма необычных любовных утех, а Ржевский, не теряя ни мгновения, открыл дверцу кареты и произнёс:

— Прошу прощения, мадам.

— Что вы здесь делаете? — спросила Подвывалова. — Я думала, вы давно уехали.

— Решил покататься по Затверецкой части, — ответил поручик. — Здания здесь красивые.

— И как же вы их рассматриваете, если мчитесь во весь дух? — спросила Подвывалова.

— Ладно, к чёрту уловки, — признался поручик. — Мадам, моей единственной целью было получше рассмотреть вас. Ведь вы подобны прекрасному зданию. Несомненно, что божественный Архитектор, создавший вас, вложил в творение весь свой талант. Ваши глаза — как огромные сияющие окна, а ваш балкон…

— Какой балкон? — нахмурилась Подвывалова и мельком взглянула на свою грудь.

— Да, этот самый балкон, — сказал Ржевский, — выдающееся украшение всего здания.

— На заседании клуба вы выражались более изящно, — с неудовольствием заметила Подвывалова. — Я даже полагала, что вы изменились в лучшую сторону с прошлого раза, когда мы с вами виделись.

Ржевский не смог скрыть удивления.

— Мадам, я полагал, что мы были представлены друг другу только сегодня.