Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 82 – Иван Гамаюнов

— Да, представлены только сегодня, — согласилась Подвывалова и спросила: — Значит, вы не помните, как танцевали со мной на рождественском балу у губернатора прошлой зимой?

Поручик совершенно этого не помнил. И даже полагал, что такие незначительные моменты помнить невозможно, однако перед дамой следовало покаянно склонить голову.

— Простите, Мария Сергеевна, но не помню. А можно, просто Мария? Раз уж мы знакомы так давно.

— Вы забываетесь.

— Да, — согласился поручик. — И предыдущую нашу встречу забыл, и теперь забываюсь. Что-то с памятью случилось.

— А вы помните, как признавались мне в прошлый раз, что ваше сердце разбито? — спросила Подвывалова.

Ржевский и этого не помнил.

— Разбито вами?

— Нет, не мной, а другой дамой. Вы уверяли, что она была блондинка, похожая на меня, но как я позже выяснила, это была брюнетка.

— Дело давнее, — извиняющимся тоном ответил поручик. — К чему сейчас вспоминать?

— Насколько мне известно, — продолжала Подвывалова, — ваше сердце и сейчас разбито. И опять брюнеткой. Ведь ваши ухаживания за Анной Львовной Рыковой не принесли результата.

— А вы не хотите меня утешить?

На лице дамы отразилось недоумение:

— Как вы можете думать о другой женщине, когда ваше сердце разбито?

— Разбито, — согласился Ржевский. — Но остальные-то органы в полном порядке. В том числе орган, который…

Подвывалова наморщила носик, и в этом Ржевскому почудилось что-то знакомое. Однако ничего определённого поручик вспомнить не мог.

— Закройте дверь, — произнесла дама ледяным тоном, а затем чуть высунулась из кареты и велела: — Степан, поехали!

«Безнадёжно, — думал Ржевский, глядя вслед удаляющемуся экипажу. — Зря только время потратил. Небось и на обед к Мещерским теперь опаздываю».

К Мещерским он действительно опоздал. И, наверное, поэтому одна из приглашённых дам, очередная дальняя родственница, всё время спрашивала о поведении поручика:

— Это тот самый Ржевский, прославленный своими выходками? И вы говорите, что вот уже три недели он ведёт себя прилично?

— Да, — отвечали ей, а дама не верила:

— В самом деле?

Возможно, её скептицизм имел основания, ведь предстоящей ночью Ржевский собирался вести себя неприлично, даже очень неприлично — в образе сатаны явиться в спальню к Анне Львовне Рыковой и приложить все усилия, чтобы искусить эту неприступную особу.

Ещё только подъезжая к дому Мещерских, поручик дал Ваньке поручение:

— Пока я в гостях буду, ты времени не теряй. Езжай на рынок. Купи мне там вилы и две козьих шкуры. Когда я с обеда выйду, будь здесь. Уже с покупками. Понял?

Вернувшись под вечер в гостиницу, поручик Ржевский уединился в спальне и начал репетировать роль сатаны. Первым делом разделся догола и приспособил козьи шкуры на манер набедренной повязки. Оставаться совершенно голым, как планировалось поначалу, показалось холодно — ноябрь всё-таки, надо самое важное место утеплить.

Затем поручик вымазал лицо сажей и взъерошил волосы так, чтобы вихры очертаниями напоминали отсутствующие рога.

Взяв в руки вилы, он кликнул слугу. Ванька явился незамедлительно и замер в дверях то ли от испуга, то ли от удивления.

— Ну что, Ванька, похож я на сатану? — спросил Ржевский.