Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 90 – Иван Гамаюнов

— Тогда вычёркивай. — Судя по всему, Анна Львовна снова обиделась, но уже по другой причине. — Никто там тщеславие не тешит. Просто дамам нужно немного внимания, вот и всё. И на счёт чревоугодия — неправда. Раз в неделю выпить чаю со сладостями — не грех.

— Ну, может, и вычеркну, — примирительно пробасил Ржевский. — А о чём ты собиралась со мной советоваться?

Собеседница чуть помедлила.

— Ладно, скажу. Нужно твоё мнение. Принимать мне предложение Подвываловой или не принимать? Повелевать Пушкиным — это грех или нет? Да, бумаги были у Пушкина украдены, но ведь не я же их украла.

Поручик задумался так сильно, что заболела голова. Ведь сейчас он своим ответом мог на многое повлиять.

Конечно, хотелось, чтобы Рыкова никем не повелевала. Наверное, лучше б она отказалась взять черновики Пушкина. Теперь, когда мотивы Подвываловой выяснились, поручик подумал, что несостоявшаяся сделка — лучший исход.

Если бы Анна Львовна сказала «нет», эти черновики стали бы Подвываловой не нужны. Жестокая блондинка могла одуматься и согласилась бы их вернуть законному владельцу. Ведь от самого Пушкина ей было ничего не нужно — ей хотелось привилегий в поэтическом клубе. А если этого добиться нельзя, то лучше не хранить у себя рукописи с крамольными стихами. Хранение таких рукописей — уголовное преступление и грозит неприятностями с полицией.

Или, может, Рыковой лучше было принять предложение Подвываловой? Принять, а затем самой вернуть бумаги Пушкину! Тоже неплохой исход.

Правда, Рыковой в этом случае пришлось бы пойти на жертвы — разделить с Подвываловой власть в клубе, а взамен не получить ничего. Но ведь Анна Львовна бравировала тем, как много принесла в жертву ради служения русской литературе. И вот это возможность принести действительно полезную жертву ради литературы!

Ржевский почти собрался высказать свои соображения Анне Львовне, но вспомнил, что сейчас представляется для неё сатаной. А сатана, как известно, советует наоборот. Если бы Ржевский сказал, что повелевать Пушкиным — грех, это означало бы, что не грех. Вместо помощи другу получилась бы медвежья услуга.

— Конечно, принимай предложение, — сказал поручик. — Тут и думать нечего. Прекрасная сделка! Такие возможности! Заставишь Пушкина регулярно посещать твой клуб. Пускай читает там доклады. Знаешь, как авторитет клуба возрастёт? О! Тверь станет литературной столицей России наравне с Петербургом! А твой авторитет возрастёт и подавно. Такое влияние в Твери обретёшь! Куда больше нынешнего! А о грехе не думай. Принимай предложение.

— Значит, приму, — сказала Рыкова.

Ржевский опешил:

— Что? Я думал…

Анна Львовна хихикнула.

— Спроси совет у сатаны и сделай наоборот, так?

— А разве нет?

— Значит, ты сам помнишь об этом правиле, — подытожила дама. — Значит, нарочно советовал мне так, чтобы я в итоге поступила по-твоему. Хотел отговорить меня от сделки и помешать доброму делу.

— Доброму делу? — не понял поручик.

— Да. Ведь власть не обязательно использовать во зло. Если Пушкин станет меня слушаться, я смогу уберечь его от ошибок молодости. Ему же всего двадцать семь. Молодой, неразумный и подвержен пагубным страстям. Все эти его интрижки. А ещё — карты, вино. Но я ограничу его страстную натуру. Заставлю переехать в Тверь и буду внимательно за ним следить. Никаких женщин, никаких карт, а пьянящие напитки только по праздникам. И вообще деньгами сорить ему не позволю, чтобы не влезал в долги. А то, я слышала, он любит франтить, а в ресторанах заказывает дорогущие заграничные лакомства. Нет, с его мотовством я покончу. Ну, и доклады в моём клубе пусть читает.