Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 99 – Иван Гамаюнов

Тайницкий постучал в указанную служанкой дверь. Дверь содрогнулась и открылась сама. Посреди комнаты, в которой размещались лишь печка, узкая кровать, стол и шкаф, стоял рябоватый молодой человек в салопе, то есть почему-то в женской накидке, а не в шинели. На голове, несмотря на зимнее время, был летний картуз. Молодой человек изумлённо глядел на посетителей, одной рукой прижимая к груди старый, очень потёртый кожаный портфель, а в другой руке держа ключ.

Очевидно, обитатель комнаты собрался на службу, отпер дверь и уже хотел выйти, когда на пороге появились гости.

— Господин Башмачкин? – строго спросил Тайницкий.

— Да-с, – растерянно пробормотал молодой человек.

И вот тут Ржевский вспомнил. И то, при каких обстоятельствах бывал в Задницкой, то есть Затмацкой части города. Вспомнил Подьяческую улицу. И дом на ней. И даже припомнилось объяснение, почему этот молодой человек не может пошить себе шинель, а ходит в салопе своей матушки.

— Акакий! – воскликнул поручик. – Вот так встреча! А я всё думаю, отчего мне эта часть города знакома.

* * *

Тайницкий резко обернулся к Ржевскому, а на лице отразилось что-то вроде досады. Поручик даже начал подозревать, что своим неожиданным признанием испортил начало допроса, то есть свёл на нет эффект внезапности. Как видно, Тайницкий рассчитывал, что Акакий с перепугу расскажет сразу всё.

Однако Ржевский, зная Акакия, был уверен, что тот и в спокойном состоянии всё расскажет. Особенно если налить водки, которую Акакий по соображениям бережливости пил чрезвычайно редко, и потому хмелел быстро.

— Значит, вы знакомы? – спросил Тайницкий.

— Ну да, – ответил поручик.

— Да-с, – ответил Акакий Башмачкин, судя по всему, решив, что вопрос обращён и к нему тоже.

— При каких обстоятельствах познакомились? – продолжал спрашивать Тайницкий.

— Самых что ни на есть пикантных, – ответил Ржевский. – Акакий – это ж та самая дама, которая оказалась не дамой. Её… то есть его… на тёмном пустыре поймали грабители и начали раздевать. Ну, я вам рассказывал.

— Вы подробностей не сообщали, – возразил Тайницкий.

Акакий взволнованно сглотнул и прерывающимся голосом произнёс:

— Я возвращался вечером домой, а на пустыре меня остановили двое мужиков и того…

— Салоп хотели отнять, – пояснил поручик.

— А тут господин Ржевский ехал, – продолжал Акакий, – из пистолета выстрелил, и они убежали. А после господин Ржевский меня подобрал и до дому помог добраться, а после мы того…

— Пили в трактире, – пояснил Ржевский.

— А под конец господин Ржевский сделал мне непристойное предложение, что б мы того… – зардевшись, добавил Акакий.

— Отправились вместе к проституткам, но из этого ничего не вышло, – пояснил поручик, и тут на него нахлынула очередная волна воспоминаний: – А когда мы в трактире пили, Акакий мне рассказал о своём начальнике, господине Тутышкине.

— О! – воскликнул Тайницкий. – А где вы служите, господин Башмачкин?

— В соляном отделении казённой палаты, – сказал тот.

— Так-так… – пробормотал Тайницкий.

Все трое по-прежнему стояли в дверях, поэтому Ржевский предложил:

— Господа, а может, мы все вместе того?..

— То есть? – спросил Тайницкий, который не понимал того особого языка, на котором говорили Акакий Башмачкин и Ржевский.

— В трактир, – пояснил поручик. – Там и разговаривать удобнее.