Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 2 – Иван Гамаюнов

Именно поэтому все те барские поступки, которые в иных деревнях крестьянки считали бы произволом, в деревне Горелово назывались «баловство», и многие такому баловству потакали.

Зная об этом, поручик вылез из воды, поздоровался с бабами, а затем оделся (если сначала одеться, а после поздороваться, то эффект не тот) и отправился в усадьбу.

После купания его, как обычно, ждал завтрак, а после — конная прогулка, хотя никто из дворни не мог наверняка сказать, что подразумевал барин, когда говорил, что ему надобно «выгулять своего жеребца». В седло-то барин садился, но далеко от деревни не отъезжал — кружил по ближайшим полям и лугам, высматривая что-то.

И вот тогда, когда Ржевский, окончив завтрак, вытер усы салфеткой и вышел на крыльцо, намереваясь сесть в седло, к воротам барской усадьбы подкатила незнакомая коляска с поднятым верхом. Никаких гостей поручик не ждал, однако подумал, что приехавший (кто бы он ни был), возможно, привёз важные новости.

— Отворите ворота, — велел Ржевский, издали пытаясь разглядеть, кто же сидит в коляске.

Поручик с некоторых пор начал интересоваться политикой. С тех самых пор, как отправил на имя нового императора Николая Павловича прошение о своём возвращении на военную службу. Прошение пока оставалось без ответа, но молчание не означало «нет». Если верить слухам, доходившим из Петербурга, государь всё время посвящал допросам заговорщиков, устроивших восстание в декабре прошлого года. То есть прошение наверняка лежало в куче других пыльных бумаг, ожидавших, пока расследование завершится. Государь был слишком занят! И вот теперь Ржевский надеялся узнать что-нибудь новое о ходе расследования.

Между тем коляска остановилась у крыльца барского дома. Поручик, стоя на ступеньках и глядя на неё сбоку, по-прежнему не видел, кто сидит в экипаже. Видел только, что это некий господин.

Наконец из густой тени, образованной поднятым верхом, показалась трость с золотой ручкой в виде бегущего волка, вслед за ней — рука в чёрной перчатке, а далее — фигура в сюртуке бурого цвета и чёрном цилиндре.

Незнакомец носил очки с зелёными стёклами, защищавшими глаза от яркого солнца, из-за чего лицо, гладко выбритое, казалось зеленоватым. Это выглядело странно, как и форма ушей — со слегка заостренными кончиками, которых не могли скрыть короткие чёрные кудри.

Увидев Ржевского, гость снял шляпу и кивнул. Поручик кивнул в ответ, а незнакомец улыбнулся — приветливо, но как-то хищно.

Ржевский вдруг подумал, что эта улыбка, острые уши и бледное лицо о чём-то напоминают, но так и не смог вспомнить, о чём.

— Позвольте представиться, — с лёгким акцентом проговорил незнакомец. — Владислав Казимирович Крестовский-Костяшкин.

— Александр Аполлонович Ржевский, — в свою очередь представился поручик.

— Прекрасно! — воскликнул гость. — Значит, я приехал туда, куда нужно. У меня к вам есть одно дельце. Позволите войти?

— Проходите, — ответил поручик, хотя у него мелькнула мысль, что приглашать странного субъекта в дом, возможно, не следовало.

Хозяин и гость вместе прошли в столовую, которая служила ещё и гостиной. Возле стола, за которым Ржевский только что завтракал, суетилась Полуша — переставляла посуду на поднос, чтобы унести.

Ржевский вспомнил её в костюме Наполеона: серый сюртук на голое тело, который не сходился ни на груди, ни на бёдрах; растрёпанная коса, спускавшаяся из-под шляпы. В сравнении с этим рубаха, синий сарафан и платок выглядели скучновато, но Полуша, не подозревая о недостатках своего наряда, бросила на барина лукавый взгляд.