Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 4 – Иван Гамаюнов

— Нет-с. Мы привыкли без зрителей играть.

— Вы сказали «мы»? Вы сами участвуете в спектаклях? — не поверил гость.

— Конечно, участвую, — сказал поручик. — Если самому не участвовать, то что за удовольствие?

— А я, знаете ли, нет, — признался Крестовский-Костяшкин. — Я только смотрю. Если всё идёт гладко и, что называется, естественно, то смотреть на это — истинное наслаждение.

— Ну, у каждого свои предпочтения. — Ржевский пожал плечами.

— А может, всё же позволите мне посмотреть? Хоть один акт.

Поручика даже немного смутила настойчивость незнакомца, желающего понаблюдать половой акт.

— Нет, я предпочитаю без зрителей. — Ржевский решительно помотал головой.

— Как досадно! — Крестовский-Костяшкин, кажется, был непритворно огорчён. — Я бы не отказался перенять ваш опыт.

— Думаю, у вас его тоже достаточно. — Поручик снисходительно улыбнулся.

— Однако он не такой, как ваш. — Визави покачал головой и продолжал: — Я завидую вашей решительности. Я всегда в тайне мечтал, вот как вы, устроить что-нибудь на военную тему…

— Так в чём же дело?

— … Но мне никогда не хватало смелости. Я не настолько уверен в себе. Ведь если уж браться за такое, это должно быть грандиозное действо.

— Не обязательно.

— Как же не обязательно! Обязательно! И оно потребует много сил от всех участников. И от постановщика — в первую очередь.

Поручик кивнул.

— Да. Сил уходит порядочно. Бывает, что после отсыпаешься до самого полудня.

— И длиться это должно весьма долго, — заметил гость. — У вас сколько актов? Три? Четыре?

Ржевский удивился. Про количество половых актов, происходящих в течение ночи, его раньше никто прямо не спрашивал.

— Когда как, — ответил поручик. — Обычно — два. Но бывает и три, и четыре. А иногда и пять.

— О! — Крестовский-Костяшкин посмотрел на Ржевского с уважением. — Пять актов! Потрясающе!

— Да ничего особенного, — отмахнулся Ржевский. — Вот когда я служил в Мариупольском гусарском полку, у нас один рядовой…

— Так вы продадите мне вашу Аполлинарию? — нетерпеливо перебил гость. — Как я уяснил из ваших слов, она ваша основная актриса, поэтому предлагать малую цену бессмысленно. Но я готов раскошелиться.

— Полуша у меня, — поручик задумался, выбирая слово поточнее, — одна из основных, но…

— Понимаю ваши обстоятельства, — снова перебил Крестовский-Костяшкин. — Однако мне для нового спектакля необходима актриса с хорошим голосом. Без этого никак! Так что предлагаю вам за Аполлинарию сто рублей серебром.

— Барин! — Полуша, по-прежнему стоявшая возле стола, упала на колени и закрыла лицо руками.

Ржевский оглянулся на неё и произнёс:

— Подождите, Владислав… э…

— Казимирович.

— Вы меня как-то не так поняли, Владислав Казимирович, — проговорил поручик. — Я вообще не намерен продавать Полушу. Она мне самому нужна.

— Несомненно нужна. Поэтому предлагаю сто пятьдесят рублей серебром.

— Нет.

— Двести рублей серебром.

Ржевскому однажды уже называли эту сумму. Купцы из близлежащего города Ржева предлагали именно столько, чтобы поручик больше никогда не приезжал в город и не беспокоил их жён и дочек. Помнится, сумма не сильно впечатлила поручика, а теперь и подавно:

— Нет.

— Двести пятьдесят.

— Владислав Казимирович, я понимаю ваше стремление, но…

— Вы слышали? Двести пятьдесят.