Книга Мертвое зерно, страница 49 – Игорь Томин

Илья двинулся обратно к входу, но не прямо, а вдоль стены, обходя стойки. На ходу поддел носком лопату, поднял, перехватил за черенок. Посмотрел в темноту проёма. Там было пусто. Опять глухо стукнуло – будто мешок опрокинули. Уже ближе, слева. Он повернул голову на звук. Молния не помогла рассмотреть, слишком темно. В ту же секунду Илье показалось, что над его головой что-то зашуршало, а затем треснуло. Он не успел посмотреть наверх, как почувствовал сильный удар по голове и спине. Мир качнулся, пол подался ему навстречу. И темнота закрыла глаза…

Максим шёл к библиотеке с книгой под мышкой. Небо потемнело, уже отчётливо доносился глухой гром.

На двери библиотеки уже висел замок. Надя стояла на ступеньке, укладывая связку в сумочку.

— Опоздал, – сказал Максим и сокрушённо развёл руки в стороны. – А я книгу хотел сдать. Нет, сегодня явно не мой день. Представляете: подхожу к магазину – стержни для ручки понадобились, – а на двери такой же замок, как у вас. Дальше побольше. И объявление: «Ушёл на жуки»… Ой! – Максим театрально хлопнул себя по лбу. – Совсем заговорился! И объявление: «Переучёт»…

— Шпильку в свой адрес поймала, – усмехнулась Надя.

— Вы далеко собрались, представитель высокой культуры?

— В пределах населённого пункта Заречье, – ответила Надя хоть и с ехидцей, но беззлобно. – Имею право?

— Конечно! – великодушно разрешил Туманский.

— А библиотека у нас до шести. Так что приходите завтра, сейчас ничем помочь не смогу.

— Ладно. Тогда пойду в аптеку, – сменил цель Максим. – Будет попытка номер три. Башка весь день гудит. Курю много, сплю мало. И мысли всякие про поля пшеничные донимают.

— Мне тоже в аптеку, – кивнула Надя. – Я потороплюсь с вашего позволения, пока гроза не накрыла.

— Я с вами, – тут же навязался в попутчики Максим. – Если не возражаете.

Они быстро зашагали по тропинке, и порывы ветра уже начали поднимать пыль.

— Липатов великолепен, – признался Туманский. – Как он описывает деревню! Я не прогадал.

— Так это я вам его и посоветовала, – напомнила Надя без улыбки и сразу стала развивать эту тему, словно боялась, что Туманский в очередной раз задаст всё тот же вопрос про ночь. – Деревня в этом произведении – это всего лишь декорации. Там весь смысл в образе учителя. Он как дирижёр надвигающейся бури. Понимает, что мальчишки сегодня – это всего лишь своенравные ученики, а завтра уже будут выбирать между жизнью и смертью.

— А я вижу так, – сказал Максим. – Мужик понимает: эти ребята очень скоро станут взрослыми. Поэтому его задача – не читать им проповеди, а собрать в их душах волевой и нравственный каркас. Чтоб держал. И чтобы, когда прижмёт, никто из них не бегал, как курица. А шёл вперёд и делал, что должен.

— А иногда – чтобы отговорил, – добавила Надя. – Не пустил туда, где их в два счёта сломают навсегда.

Они свернули на дорожку к аптеке. Где-то у горизонта ярко вспыхнуло, потом прилетел гром – пока ещё не сильный, раскатистый.

Навстречу им шёл директор школы, Белов Михаил Кириллович. Портфель под мышкой, кепка в руке.

— Здравствуйте, уважаемые! – приветствовал их Белов, стараясь вести себя как можно более раскованно. – Не боитесь под дождь попасть?

— Успеем, – ответила Надя излишне равнодушно. Ладонь скользнула к виску, пригладила прядь.