Книга Поймите меня правильно, страница 111 – Питер Чейни

Вперед выходит угрюмый верзила.

— А где они, эти два миллиона? – рычит он. – Когда ты свалишь, мы не получим ни цента!

Он поворачивается к Фернанде.

— Это что за чертовщина? – орет на свою предводительницу верзила. – Ты обещала, что нас пальцем не тронут. Говорила, что американское правительство побоится поднимать шум. А теперь поблизости ошивается торпедный катер. Нас запросто могут отправить на дно, если мы не выпустим его и эту девку отсюда. Пара торпед – и мы пойдем рыбам на корм, и все будет шито-крыто.

Остальные что-то бормочут в знак согласия. Я поднимаю руку:

— Дурачье – всегда дурачье. Боитесь остаться без денежек. А они уже на борту. Два миллиона американских долларов крупными купюрами. Лежат в футляре от большого фотоаппарата. В том самом, где была вторая бомба. Паральо сунул туда нос. Пришлось охладить его любопытство ударом в челюсть.

Кто-то вскрикивает. Фернанда смотрит на Тони, потом кивает. Не проходит и двух минут, как дюжина головорезов бросается в машинное отделение. Только пятки сверкают.

Фернанда снова улыбается и лукаво посматривает на меня. К дамочке вернулось самообладание.

— Лемми, теперь я понимаю: у тебя больше мозгов, чем я думала, – говорит она. – Ты потрясающе умеешь драматизировать ситуацию. У тебя это здорово получается. Надеюсь, однажды мы снова встретимся, но в более приятной обстановке.

— Я тоже, – отвечаю я, но, если честно, я лучше пробегу милю под перекрестным огнем или протопаю шесть миль по снегу глубиной семь футов, чем снова встречусь с этой самкой гориллы.

А если и встречусь, то лишь на своих условиях.

В салон вбегает Скалла. Ишь ты, даже взмок от возбуждения.

— Деньги в футляре! – орет он. – Коп сказал правду. Зеленые там. Два миллиона в крупных купюрах!

Иду туда, где сидит Жоржетта, протягиваю ей руку и помогаю встать. Затем поворачиваюсь к ликующей шайке:

— Мы уходим, а вам желаю повеселиться. Вы получили два миллиона. Ставлю по десять долларов на каждого, что счастья вам это не прибавит. Не пройдет и полугода, как вы умрете от перепоя. И мой совет на прощание. Держитесь подальше от Соединенных Штатов. Если увижу хоть одну вашу физиономию, впаяю вам любое обвинение, какое придет мне в голову.

Они дружно гогочут.

— Вали, коп! – кричит кто-то. – Не порти нам праздник!

Они освобождают нам дорогу к выходу из салона. У двери оборачиваюсь.

Фернанда улыбается, как закусившая канарейкой кошка.

Мы с Жоржеттой выходим на палубу и останавливаемся у сходней. У нас за спиной Фернанда, Тони и полдюжины головорезов. А в салоне уже рекой льется виски и звенят стаканы. Эти остолопы всерьез решили, что для них настали лучшие времена.

Жоржетта указывает на воду. К нам приближается серая моторная лодка. Луч прожектора шарит по корпусу парохода и попадает на нас. Моторка изящно разворачивается и подплывает к сходням. У руля стоит морской офицер с пистолетом в руке.

Слышу вздох Жоржетты.

— Спускайтесь, и поживее, – говорю ей.

Поворачиваюсь к шайке.

— Adios, Фернанда, – с усмешкой бросаю дамочке. – И тебе, Тони. Быть может, еще свидимся!

Фернанда машет мне рукой.

— Ступай с Богом, caro^[41], – говорит она.

Наверное, денежки пробудили в ней религиозные чувства.

Спускаюсь в лодку. Я вынужден сделать над собой усилие, чтобы не расхохотаться, поскольку морской офицер не кто иной, как Сай Хинкс. Со своими широченными плечами он кое-как влез в чужой мундир. Фуражка сползла, прикрыв один глаз. Вид у него презабавный.