Книга Леди и повеса, страница 96 – Лоретта Чейз

— Ой, – сказала она и вернулась на землю.

Шарлотта огляделась по сторонам, посмотрела на себя, потом на него, когда Дариус подтягивал брюки и заправлял в них рубашку.

Она вытерла разгоряченное лицо и опустила юбки. Она помнила, как их задрала, предлагая себя, как бесстыднейшая из развратниц.

— Это не должно было случиться, – сказал он.

— Знаю, – ответила она. – Но… – Она сглотнула. – Я ни о чем не жалею. Это было… было…

Она пыталась подобрать слова, он ничего не получалось.

— Я понятия не имела, что вот так все случится.

— Я тоже, – отозвался он.

Она подняла глаза, боясь посмотреть ему в лицо, но не смогла.

— Правда? Нет, вы так говорите, чтобы меня успокоить, но этого не нужно, потому что…

— Тут все по-другому, – проговорил он. – Вы и я. Совсем по-другому. Это я точно знаю. Я хотел остановиться, пока все не зашло слишком далеко. И никогда не сомневался, что смогу остановиться. А может, я и не хотел останавливаться… Думаю… может быть… – Он нахмурился, она заметила, как он заливается румянцем. – Я… привязался к вам.

Ей хотелось счастья, и он ей его дал. Она думала – насколько могла трезво мыслить, – что ей нужно физическое наслаждение, чтобы ее касались, целовали, как других женщин. Но он дал ей больше, чем она ожидала, больше, чем все, на что она надеялась. Эта встреча выдалась тайной и торопливой, как их нечастые встречи с Джорди Блэйном, но теперь все было совсем иначе.

— А я привязалась к вам, – ответила она. – Несмотря на все свои благие намерения.

— Сомневаюсь, что могло быть иначе.

— Возможно, могло.

— Но не случилось, – проговорил он. – И я должен поговорить с вашим отцом и сказать ему, что мы намерены пожениться.

Ее накрыло шквалом радости, который сменился убивающим ощущением подавленности и безнадежности.

— Вы не можете, – пробормотала она.

— Я должен, – настоял он.

— А ваш отец? – спросила она. – А как же ваш отец и ваше решение доказать свою значимость? Нельзя это все бросить из-за меня.

— Я не брошу вас, – ответил он. – Ваша честь дороже моей гордости.

— Моя честь, – повторила она, не в силах скрыть горечь. – Какая честь?

— Вы ведь… были… невинны, а не я.

— Я не была невинной, – возразила она. – Разве вы не заметили?

— Вы говорите, что вы не были девственницей? – спросил он. – Вы об этом? Я не обратил внимания.

— Я не была невинна, – повторила она.

«Не заставляйте меня говорить это снова».

— Вам двадцать семь лет, – сказал он. – Ваша невинность, в физическом смысле, могла быть очень нежной. Но я догадываюсь, что даже благовоспитанные девицы не всегда строго соблюдают все правила…

«Я всегда трусила. Трусила и тогда, когда у меня был выбор и шанс…»

Сейчас у Шарлотты был и выбор и шанс.

Для чего? Чтобы лгать? Выйти за этого человека, готового пожертвовать своей гордостью, чтобы защитить ее так называемую честь? Какое счастье может быть в браке, основанном на лжи?

Она соскользнула со стола.

— Я хочу сказать, – нарочито медленно проговорила она, – что вы у меня не первый мужчина.

Молчание. Она заставила себя выдержать его взгляд, приготовилась вынести натиск злобы и отвращения. Он лишь склонил голову набок и вопросительно поглядел на нее.

— Это произошло недавно? – спросил он.

— Н-нет, – ответила она и поняла, что ломает руки. Она опустила их, потом скрестила на груди. – Это было давно.