Книга Отравленный исток, страница 136 – Елена Счастная

Млада вяло ворочалась, словно мошка в смоле, погрузившись в тёмную жижу полностью. И казалось бы, ещё немного — и задохнётся, сгинет навсегда. Пропадёт в безвестности. Но по лицу вдруг мазнул сухой ветер, стало свободнее и легче. Распустилась плеть вокруг горла, и грудь снова наполнилась воздухом — того и гляди разорвётся.

Млада рухнула на бок, крепко отшибив себе рёбра, и не сразу смогла подняться. Ломота в костях не давала и шевельнуться толком. Пришлось полежать, вяло шевелясь и пробуя силы. Проклятье. Почему-то земля жгла кожу через ткань, словно раскалённый камень — не улежишь, если и захочешь.

Млада медленно, точно дряхлая старуха в сырую погоду, села и открыла глаза. Показалось сначала — ослепла, хоть и не совсем. Как будто со всего вокруг смыли краски. И уж как бы мало она ни побыла в Забвении, а сразу поняла, что это оно. Только, кажется, ещё более глубокое, чем то, которое уже довелось видеть.

Вместо опрятного миртского капища стояло разрушенное и сгоревшее. Обугленные идолы покосились, забор щерился провалами. И богатая дубрава кругом казалась совсем мёртвой. Давно высохшие листья укрывали исходящую жаром землю, словно шкура убитого зверя в доме охотника.

Совладав с лёгким уколом паники, Млада огляделась в поисках прохода — ведь один раз удалось его увидеть — но ничего на него похожего не нашла. Только окутывал её подёрнутый синеватой серостью мир, в котором не ощущалось жизни. И как из него выбраться, вряд ли ведомо даже Богам. Если их взор вообще способен сюда дотянуться.

Слегка поразмыслив над тем, что делать дальше, Млада решила, что, возможно, стоит пойти к реке. Ведь не зря по ним переправляются души из верхнего мира в нижний. Раз есть в Яви, то и тут должна найтись. А там, может, и легче будет отыскать выход из этого гиблого места.

Млада отряхнулась, хоть к платью здесь даже пыли не пристало, и пошла в ту сторону, где в Верхней Мелинке протекала река.

Но ещё издалека поняла, что она здесь так же мертва, как и остальное. Не слышалось плеска воды и шуршания осоки у воды. А русло оказалось сухим: ни единой лужицы не виднелось на его дне, и всё тот же горячий лихорадочный ветер носил по нему мелкий песок. На другом берегу — несметная рать иссохших, почерневших дубов, торчащих из голой, без единой травинки, земли. И малого звука не проносилось в стоялом воздухе, даже шаги звучали глухо, будто идёшь по мягкому ковру.

С удивлением Млада осознала, что, несмотря на то, что оказалась в неведомой бездне за краем времён, и тени страха не мелькнуло внутри. Пусть она и могла застрять в Забвении навсегда, обречённая слоняться призраком в его пустоте. Ответа, почему так, она не нашла сходу, но вдруг подумалось, что здесь, верно, душа мертвеет, как и всё вокруг. Становится безразлично и гулко, как в выеденном термитами древесном стволе.

А чего бояться, если тут не вдруг сообразишь и то, куда пойти? Любая сторона кажется безнадёжной. Да и есть ли они здесь, эти стороны: ни солнца, ни звёзд не сияло на чёрном, точно пустая глазница, небе. Даже непонятно, как тут вообще можно хоть что-то разглядеть.

Забвение, оно забвение и есть.

Переступая с ноги на ногу на жгущей подошвы земле, Млада ещё раз огляделась, размышляя, что же делать. Она даже не знала, завершился ли обряд, и открылись ли в ней какие-то силы, доступные Воинам.