Книга Второй шанс для Алой Пиявки, страница 75 – Айра Мэйрвелл

Все произошло за долю секунды. Никто ничего не заметил. Все смотрели на сцену, где как раз начиналось выступление акробатов. У меня не было времени, чтобы закричать. Не было времени на сигнал. Расстояние было слишком велико для моих игл, я могла промахнуться и попасть в кого-то из гостей.

Оставался только один, безумный, немыслимый вариант. Я вскочила на ноги, опрокинув столик. Раздался звон разбитой посуды. Все взгляды в этой части зала обратились ко мне.

— Отец! — Закричала я, глядя в противоположную от посла сторону, где сидел мой ошеломленный родитель. — Как вы смеете?! Как вы смеете так унижать меня перед всем двором?!

Я разыграла истерику, ту самую, которую все так ждали от «Алой Пиявки». Я изобразила ярость, обиду, безумие. Швырнула на пол свой веер, и топнула ногой. Мой крик, мое представление, стало той самой дымовой шашкой, которая была мне нужна. Всеобщее внимание, включая внимание императора и его личной охраны, было приковано ко мне.

А посол… он замер. Мужчина был профессионалом, его учили действовать незаметно, а я только что привлекла внимание всех собравшихся в этом зале. Он не мог стрелять, выстрел в такой момент мгновенно выдал бы его. Он на долю секунды растерялся, его рука с дротиком дрогнула.

Этой доли секунды мне хватило. Пока все смотрели на меня, я, скрытая за опрокинутым столом, метнула одну-единственную нефритовую шпильку из своих волос. Я целилась не в него, а в арфу.

Тяжелая, утяжеленная шпилька ударила точно по натянутым струнам. Раздался громкий, дребезжащий, абсолютно негармоничный звук. БАМ! Этот звук стал сигналом, для наших людей.

Двое «музыкантов», сидевших ближе всех, отбросили свои лютни, в их руках оказались арбалеты. Два коротких, почти беззвучных щелчка, два тонких болта вошли послу точно в шею и в сердце. Он рухнул на пол, так и не успев понять, что произошло.

Одновременно с этим двое «акробатов» спрыгнули с галереи прямо на арфистку, скручивая ее прежде, чем она успела издать хоть звук.

В зале наступила гробовая тишина, а потом разразился хаос. Женщины завизжали, мужчины вскочили, обнажая парадные мечи. Но «Черная стража» уже действовала. Они окружили императора живым щитом, в то время как другие, уже не скрываясь, блокировали все выходы.

Я стояла посреди этого бедлама, тяжело дыша. Моя роль была сыграна. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Цзинь Вэем. Он стоял у подножия трона, рядом с императором, с обнаженным мечом в руке. Его лицо было бледным, но на нем не было ни страха, ни удивления. Он смотрел на меня, и в его взгляде было все. Шок от моего безумного поступка, восхищение моей дерзостью, и безграничное, ошеломляющее облегчение.

Хаос, подобно штормовой волне, схлынул так же быстро, как и начался, оставив после себя тишину, которая была оглушительнее самых громких криков. Тронный зал, еще минуту назад бывший средоточием блеска и веселья, превратился в застывшую картину катастрофы. Дамы в измятых шелках падали в обморок, мужчины сжимали в руках бесполезные парадные мечи, а слуги жались к стенам, боясь поднять глаза. Но это был уже не панический ужас. Это был благоговейный трепет перед силой, которая только что проявила себя.

«Черная стража» действовала с ледяной, почти нечеловеческой эффективностью. Ни одного лишнего движения, ни одного громкого слова. Они были повсюду — блокировали выходы, создавали живой щит вокруг трона, уносили тела убийц, накрыв их скатертями. Их молчаливое, отлаженное присутствие действовало на паникующую аристократию лучше любых успокоительных.