Книга Второй шанс для Алой Пиявки, страница 81 – Айра Мэйрвелл

Он развернулся, чтобы уйти.

— «Старик», — окликнула я его, мужчина остановился. — Почему они? Почему вы их так ненавидите? Они же не мешают вашему бизнесу.

Он медленно повернул голову.

— Потому что они верят, дитя, они по-настоящему верят в свой пепел и свой новый порядок, а человек, который верит, — непредсказуем. Им нельзя управлять, его нельзя купить. Таких людей нужно уничтожать, в зародыше. Запомни этот урок, он тебе еще пригодится.

Он растворился в тенях сада, оставив меня одну с этим циничным, но пугающе правдивым уроком. Я смотрела на деревянную крысу в своей руке, она была гладкой и теплой. Я только что заключила союз с самым сердцем тьмы этого города, и я знала, что этот союз, как и все в моей новой жизни, был выкован на лезвии ножа. Один неверный шаг — и он уничтожит не только меня, но и всех, кто мне дорог.

Ночь после встречи со «Стариком» была бессонной. Я не тренировалась, просто сидела у окна, глядя на равнодушную луну, и думала. Урок, который он мне преподал, был прост и жесток: в этом мире нет добра и зла, нет чести и бесчестия. Есть лишь те, кем можно управлять, и те, кто управляет. И еще есть фанатики — непредсказуемый, неуправляемый элемент, который угрожает самой структуре игры. И «Старик», и Цзинь Вэй, и даже мой отец — все они, каждый по-своему, были игроками. Они стремились к порядку, к своему порядку. А «Дети Пепла» несли хаос, и поэтому они были обречены.

Я смотрела на деревянную фигурку крысы в своей руке. Она была гладкой, отполированной сотнями прикосновений. Символ теневой власти, символ мира, который жил по своим законам. Я заключила с ним сделку, и теперь пути назад не было, добровольно шагнула с черно-белой доски придворных интриг на серую, размытую территорию, где союзник мог в любой момент оказаться врагом, а враг — предложить помощь.

Утро не принесло облегчения. Напряжение в резиденции было почти осязаемым. До праздника Пасти Дракона оставался один день. Мой отец с головой ушел в дела, пытаясь отвлечься от дурных предчувствий. Он отдал приказ удвоить стражу, проверял списки гостей, устраивал разнос слугам по малейшему поводу, пытался создать иллюзию контроля, не понимая, что настоящая игра идет далеко за пределами его кабинета.

В полдень я позвала Сяоту. Она была бледна, но решительна. Я одела ее в одежду простой горожанки, дала корзинку с овощами для прикрытия и вложила ей в ладонь деревянную крысу.

— Рынок у Восточных ворот. Продавец сушеных кальмаров. Просто отдай ему это, ничего не говори. Не задавай вопросов. Как только он заберет фигурку, разворачивайся и уходи, не оглядывайся. Поняла?

Она кивнула, ее пальцы крепко сжались на фигурке.

— Будьте осторожны, госпожа.

— Ты будь осторожна, — поправила я ее. — Ты — мои руки, без них я бессильна.

Я наблюдала из окна, как ее маленькая фигурка пересекает двор и скрывается за воротами. Следующие несколько часов были пыткой. Я пыталась читать, но строчки расплывались перед глазами, пыталась медитировать, но мысли разбегались. Я была бессильна.

Сяоту вернулась за несколько часов до заката. Она вошла в мою комнату, молча закрыла за собой дверь и, только убедившись, что мы одни, достала из-за пазухи сверток. Он был завернут в грязную, промасленную бумагу, в которую обычно заворачивают рыбу.