Книга Акушерка для наследника дракона, страница 61 – Лилия Карниенко

— Она не уйдет далеко, — сказал он уже не Эстаре, а скорее себе.

— А мы не можем уйти медленно, — ответила Арина.

Подземный храм вдруг показался ей слишком тесным, слишком полным древних знаков, белой пыли, обломков старых ритуалов и невысказанного ужаса от того, что здесь едва не сделали с ребенком.

Она поднялась с помощью Рейнара. Правая сторона тела отозвалась болью так резко, что в глазах на мгновение потемнело. Если бы не Элар на руках, она, возможно, упала бы снова. Но именно его тяжесть и держала ее сейчас в вертикали.

— Вы ранены, — сказал Рейнар.

— Не настолько, чтобы лечь.

— У вас кровь на рукаве.

— У меня ребенок, которого надо вынести отсюда раньше, чем он снова почувствует этот круг.

Рейнар посмотрел на нее в упор.

Несколько мгновений они молчали.

Потом он коротко кивнул и сбросил с плеч плащ.

— Давайте.

— Что?

— Плащ. На ребенка. И на вас. Если наверху нас уже ждут не те глаза, мне не нужно, чтобы первый встречный увидел этот след на его груди.

Вот это было правильно.

Арина молча приняла тяжелую темную ткань. Укутала Элара плотнее, пряча белесую метку и обожженную, все еще дрожащую кожу. Плащ накрыл и ее собственный рукав, под которым ладонь уже начинала набухать болью.

— Идем через восточный проход, — сказал Рейнар. — Он выводит ближе к внутренней женской галерее, а не к храмовой лестнице.

— Значит, именно там нас и будут ждать.

Он вскинул на нее взгляд.

— Думаете?

— Если в детском крыле уже успели снять печать, а в храмовом подвале — подготовить круг к минуте возвращения после церемонии, у них не один путь отхода. И не один человек наверху. Они будут ждать не там, где разумно, а там, где удобно обвинять.

Он не стал спрашивать, кого именно она имеет в виду. Оба уже слишком хорошо понимали правила этого дома.

Они вышли через узкий боковой коридор, где стены были украшены выцветшими женскими профилями — не королев, а тех самых хранительниц детских, чьи дома веками считали себя ближе к наследнику, чем иной отец. На некоторых фресках женщины держали младенцев над чашами огня. На других — протягивали им белые ленты. Теперь Арина смотрела на эти изображения и чувствовала не почтение к древности, а тошнотворное отвращение.

Сколько поколений называли это заботой?

Сколько раз послушание будущего правителя прятали в детские ритуалы так глубоко, что сами начинали считать это мудростью?

Элар на руках снова начал всхлипывать. Не громко, но с тем особым, ломким звуком, который предшествует очередной вспышке силы. Арина немедленно прижала его теснее к себе и пошла медленнее, чувствуя, как боль в боку отзывается на каждом шаге.

— Тише, — шепнула она. — Уже почти все. Уже вверх. Дыши.

— Дайте мне его, — внезапно сказал Рейнар.

Она посмотрела на него резко.

— Нет.

— Вы едва держитесь.

— Он сейчас не пойдет к вам.

— А если пойдет?

— Тогда мы потеряем еще минуту на проверку. А у нас ее нет.

Он молча сжал челюсть.

И все же не стал спорить.

Это было важнее любых красивых слов.

Верхняя лестница оказалась ближе, чем она боялась, но не пустой. На последних ступенях они увидели следы недавнего движения: отпечатки сапог, смятый край ковра, упавшую свечу, которую кто-то не успел поднять. Значит, наверху уже шла игра — не только поиски, не только паника. Перестановка сил. Выбор, кто первым скажет нужные слова, когда появится наследник.