Книга Акушерка для наследника дракона, страница 64 – Лилия Карниенко

Слова были выверены безупречно.

Не схватить ее прямо сейчас, на глазах у всех.

Не вырвать ребенка силой.

Сначала отделить.

Сначала оставить Элара без нее.

Сначала посмотреть, что случится.

Арина поняла это с той страшной ясностью, которая приходит слишком поздно только в плохих снах. Они проверяли не ее вину. Они проверяли, сколько продержится наследник без ее рук — и успеют ли за это время сделать из ее имени нужное чудовище.

— Нет, — сказала она, уже не скрывая страха. — Если вы сейчас нас разлучите...

— Молчать, — отрезала старая императрица.

Но Рейнар не дал ей продолжить.

— Мой сын пойдет со мной. И Арина — тоже.

Он произнес это так, будто приговор уже вынесен.

На лице старой императрицы впервые за все это время мелькнула живая жесткость.

— Ты не можешь таскать за собой обвиняемую женщину по собственным покоям, пока весь двор знает, что она вышла с ребенком из запретных ходов.

— Могу.

— Тогда ты сам делаешь ее скандалом.

— Скандал устроили те, кто повязал моего сына белыми нитями в подземном храме.

Последняя фраза прозвучала уже не для матери. Для всех.

И в ней было достаточно правды, чтобы у нескольких человек в галерее лица изменились сразу. Храмовая хранительница едва заметно побледнела. Мейра перестала дышать на один удар сердца. Мирель опустила взгляд слишком резко.

Арина видела это.

И именно поэтому поняла: Рейнар сейчас опасен для них уже не только как отец и император. Он уже начал складывать картину. А они слишком привыкли, что мужское горе ослепляет и делает удобным.

— Ее уведут в северную башню под мою печать, — сказал Рейнар после короткой паузы. — Ни совет. Ни храм. Ни вы не получите к ней доступа без моего слова.

Это была уступка.

Не полная.

Не унизительная.

Но все же уступка двору — и одновременно способ оставить ее в живых хотя бы до ночи.

Арина поняла это сразу. И возненавидела всем телом.

Потому что он не мог сейчас сделать больше.

И потому что, возможно, делал единственное, что было возможно на глазах у стольких лиц.

Старая императрица медленно кивнула.

— Под твою печать, — согласилась она. — Пока.

Это “пока” было хуже угрозы.

Элар дернулся у нее на руках так резко, что плащ соскользнул с одного плеча. Маленькое лицо сморщилось, губы дрогнули. Под кожей у виска пробежала тонкая золотистая жилка.

— Он уже чувствует, — сказала Арина хрипло. — Вы все это видите и все равно…

— Отдай ребенка, — тихо сказал Рейнар.

Она вскинула на него глаза так резко, будто он ударил.

— Нет.

— Арина.

— Нет.

Он шагнул ближе.

Только теперь она заметила, насколько сам он бледен. Не театрально. Не красиво. Мертво устало. Под глазами тени стали резче, ворот черного камзола сбился, на манжете темнела то ли копоть, то ли чужая кровь из подземелья. Он выглядел человеком, который держится уже не на силе, а на одном только решении не падать при свидетелях.

— Послушайте меня, — сказал он почти шепотом. — Если они увидят, что вы и сейчас не выпускаете его из рук, даже я не удержу это в границах “под моей печатью”. Они разорвут вас здесь.

— А если я отдам его, они убьют меня позже. — Ее голос дрогнул. Не жалко. Зло. — И, возможно, его раньше.

Что-то мелькнуло в его глазах. Боль? Признание? Раздраженная, страшная правда о том, что он и сам понимает — она права, и все же требует от нее невозможного?