Книга Акушерка для наследника дракона, страница 65 – Лилия Карниенко

— Я не дам.

— Вы уже дали.

Это было жестоко.

Но и это было правдой.

Он выдержал удар не лицом даже — всем телом. На секунду прикрыл глаза. Потом очень тихо произнес:

— Мне нужно, чтобы вы выбрали не гордость, а еще одну ночь жизни. Для себя. И для него.

Она смотрела на него и ненавидела эту секунду так сильно, что в груди стало больно.

Потому что он снова говорил правду.

Потому что выбора ей не оставили.

Потому что если она сейчас упрется до конца, Элар сорвется у всех на глазах, а ее просто сметут — уже не как женщину, а как угрозу порядку.

Арина медленно опустила взгляд на ребенка.

Он не плакал. Просто смотрел на нее мутно, по-младенчески, и жадно ловил воздух короткими вдохами. На щеке дрожала маленькая золотая искра.

— Тише, — едва слышно прошептала она, прижимаясь губами к его лбу. — Не думай, что я отдаю. Я просто доживаю до ночи.

Потом подняла голову.

— Только вам, — сказала она Рейнару. — И если с ним что-то случится…

— Знаю.

Он протянул руки.

Арина передала Элара так медленно, будто вместе с ребенком из нее по кускам вытягивали собственное сердце. Стоило маленькое тело оказаться у Рейнара, как воздух вокруг них сразу стал тоньше, суше. Элар всхлипнул, выгнулся, но не вспыхнул — видимо, слишком устал даже для пламени. Рейнар прижал его к себе крепко, но осторожно, как человек, которому дали не право, а последнюю попытку.

И только когда ребенок оказался уже не у нее на руках, Арина поняла, насколько пустыми они стали.

Пустыми и бесполезными.

Гвардейцы подошли ближе.

На этот раз она не сопротивлялась.

Не потому, что смирилась. Просто вся ее сила в ту минуту ушла на то, чтобы не смотреть, как Рейнар уносит сына в обратную сторону коридора.

Ее не бросили в общую дворцовую темницу.

Северная башня оказалась чем-то хуже — и в то же время приличнее. Верхний закрытый ярус с узкими комнатами под стражей, где держали тех, кого еще не решили, как называть: преступником, свидетелем, неудобным человеком или временной угрозой, которую нельзя пока убить слишком открыто. Каменные стены, узкое окно, тяжелая дверь с печатью, стол, кувшин воды, жесткая кровать, сундук без замка и ни одной лишней вещи.

Не подземелье.

Просто тишина, в которой можно сходить с ума медленнее.

Когда дверь закрылась, Арина еще несколько секунд стояла, не двигаясь.

Потом прижала к лицу обе ладони — и тут же стиснула зубы от боли. Ожоги, полученные в храме, уже наливались горячей пульсацией. Правая ладонь пострадала сильнее, бок тоже ломило все резче, будто там под ребрами кто-то оставил раскаленную монету.

Но даже эта боль была пустяком рядом с другим.

Она осталась без него.

И это не было просто материнским, заботливым “я волнуюсь за ребенка”. Нет. Куда страшнее. Она чувствовала это почти физически — как будто из пространства рядом вырезали часть воздуха, к которому тело успело привыкнуть.

Арина медленно опустилась на край кровати.

Попыталась глубоко вдохнуть.

Не вышло.

Перед глазами снова вставала галерея. Белые лица. Рука старой императрицы. Рейнар, вставший между ней и гвардией. Элар, которого она отдала сама.

Внутри поднималась злость — глухая, рвущая, почти животная.

На них.

На себя.

На Рейнара.

На весь этот дворец, который даже спасенного младенца сразу обернул не жизнью, а новой возможностью убить или сломать того, кто стоит рядом с троном не по праву крови.