Книга Отсюда не выплыть, страница 164 – Лорет Энн Уайт

Потом Хейверс куда-то ушла, а ее спутница направилась на парковку. Лавируя между стоявшими там машинами, она в конце концов остановилась возле белого «БМВ». В ту же минуту задняя дверь машины распахнулась и из салона появились миниатюрная смуглая латиноамериканка лет сорока и черноволосый малыш. Он тут же бросился к пожилой леди, и она, наклонившись, взяла его на руки.

Джемма застыла точно парализованная. Она была не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

Каждое движение ребенка, его фигурка, его кожа и цвет волос были точь-в-точь как у Джексона. Ее сын как будто ожил, снова став двухлетним малышом.

Ребенок тем временем уткнулся лицом в шею пожилой леди, и этот жест тоже напомнил Джемме сына – напомнил до такой степени, что у нее нестерпимо заныло в груди. Только сейчас она догадалась, кем могла быть седая женщина. Несомненно, это мать Глории и бабушка Оливера, а маленькая смуглая латиноамериканка – его няня. Та самая, которая нашла трупы.

Это открытие подействовало на Джемму как сильный удар в живот. А ведь труп Глории лежит в том же морге, что и тело Эдама, пронеслось у нее в мозгу. Даже в смерти ее муж остался со своей любовницей – с этой шлюхой, с этой…

Не в силах справиться с собой, Джемма резко дернула поводки и поспешила приблизиться к маленькой группе возле белого «БМВ». Не отрывая глаз от лица Оливера, она сказала:

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я…

Тут она замолчала. Мальчуган поднял голову и взглянул на нее большими, невинными, светло-голубыми глазами. Это были глаза ее сына, и их взгляд причинил Джемме такую боль, что она едва не задохнулась. Разом ожили все ее материнские инстинкты. Каждая клеточка ее тела ныла, кричала и болела от желания прикоснуться к мальчугану, обнять, подхватить на руки, почувствовать его запах, забрать с собой навсегда. Жаль, что Эдам умер. Они могли бы взять Оливера к себе, вырастить его, воспитать. Она бы не пожалела себя и сделала все, чтобы мальчик полностью принадлежал ей. Втроем они могли бы начать все сначала, снова стать семьей.

Осознав, что обе женщины глядят на нее с недоумением и некоторой опаской, Джемма постаралась взять себя в руки. Она даже слегка откашлялась, открыла рот и… не смогла вспомнить, что же, собственно, собиралась сказать. Торопливо смахнув слезы, которые текли по ее лицу, Джемма пробормотала, запинаясь:

— Извините еще раз… Я просто увидела, как вы выходите из… – Она махнула рукой в сторону дверей больницы. – Меня зовут Джемма, мой муж тоже там… Эдам. Эдам Спенглер… Он и Глория… они… Вы, наверное, ее мать?

Пожилая леди резко выпрямилась, и на ее лице появилось удивленное выражение. Несколько секунд она разглядывала Джемму (глаза у нее покраснели, как у человека, который недавно плакал) и наконец кивнула.

— Да, вы правы. Я – Рут Бергсон.

— Примите мои соболезнования, Рут, – сказала Джемма и снова откашлялась. – Я только недавно узнала о… о том, что в жизни моего мужа есть Глория… – Она посмотрела на мальчугана. – …и Оливер.

— Даже не знаю, что вам сказать, миссис Спенглер. Я тоже вам сочувствую, но… Глория была моим единственным ребенком.

— Скажите, вы знали моего Эдама? Видели его?

Рут сглотнула. Кивнула.

— Он несколько раз бывал в нашем доме… Мы знали, что у них с Глорией все очень серьезно и… Он нам нравился. Нам было известно, что Эдам женат, но он говорил, что в ближайшее время собирается развестись.