Книга Наследство художника, страница 21 – Марина Серова

Чашка опустела. Решение созрело вместе с окончательной победой кофеина над остатками сна. Я поставила чашку в раковину и направилась в спальню, уже чувствуя, как мысли складываются в четкий алгоритм действий.

Перед шкафом я остановилась, давая глазам привыкнуть к полумраку. Рука сама потянулась к комплекту, висевшему на отдельной вешалке под защитным чехлом. Костюм. Не просто костюм, а сложное архитектурное сооружение из тончайшей шерсти цвета мокрого асфальта — того самого оттенка, который не был ни угольно-черным, ни скучно-серым, а пребывал где-то между, как тень на стене в пасмурный полдень, глубокая и неопределенная.

Я взяла его с вешалки, сняв чехол, и ощутила под пальцами идеальную, почти невесомую тяжесть качественной ткани. Линия пиджака была безупречной, строгой до аскетизма, без единой лишней строчки или намека на декоративность. Он должен был сидеть так, чтобы подчеркивать не изгибы фигуры, а власть и незыблемость. Крой говорил сам за себя: здесь нет места сантиментам.

Блузка под него была выбрана из матового шелка оттенка слоновой кости — никаких бантиков, рюшей, воланов, только идеальный прямой крой, скрывавший тело, и ряд мелких перламутровых пуговиц, которые застегивались туго и тихо. Туфли-лодочки на среднем, идеально удобном и устойчивом каблуке, которые не топали, а отбивали на паркете тихий, неотвратимый ритм, как метроном. Макияж — минимальный, почти незаметный: прозрачный блеск для губ, лишь слегка тонирующий кожу тональный крем и легкая, едва заметная подводка, подчеркивающая разрез и холодную зелень глаз, но не более того. Весь образ должен был кричать об одном: я — идеальный, бездушный и абсолютно корректный юрист из топовой фирмы, которую вы не можете себе позволить. Я — ваш кошмар и ваш эталон одновременно.

Пока я причесывалась, собирая волосы в тугой, низкий пучок у самого затылка — не в ледяной шлем, а в строгую, почти балетную прическу, словно перед ответственнейшим выходом на сцену, — мысли продолжали крутиться вокруг предстоящей встречи. Ольга Кастальская. Двоюродная племянница покойного. Владелица или управляющая юридической конторы «Статус». Из краткого свода: женщина лет пятидесяти, формалистка, педантка. Ценит внешний порядок и видимость респектабельности выше сути. Лишена души, творческого начала, все в ее мире подчинено правилам и углам в девяносто градусов. Вероятно, упрямая, мелочная. Движимая не столько жадностью к деньгам (хотя она, несомненно, присутствует), сколько жаждой доказать свою значимость, компетентность и незаменимость через скрупулезное соблюдение норм и обладание «законной долей». Такие люди — худшие враги в судебных процессах и лучшие союзники в бюрократических войнах на истощение. Их не брали деньгами или открытыми угрозами. Их брали измором, создавая формализм, в два раза более безупречный и дотошный, чем их собственный. И сегодня мне предстояло стать ходячим воплощением этого формализма.

Я взглянула в зеркало. Да. Работало. Образ был безупречен, холоден и неуязвим. Теперь нужно было довести эту игру до логического абсурда прямо у нее в кабинете.

Контора «Статус», согласно данным, располагалась в старинном, тщательно отреставрированном особнячке в центре Тарасова, недалеко от набережной. Я припарковала свою ярко-синюю BMW на платной муниципальной стоянке в квартале от цели. Пусть думает, что я приехала на такси или что мой мифический наниматель достаточно обеспечен, чтобы оплачивать детектива, но недостаточно пафосен, чтобы выставлять служебный автомобиль напоказ у ее порога. Важен был каждый нюанс.